— Каков бы ни был результат этого долгого служения, этой несокрушимой верности, от имени своего отца и своего собственного имени благодарю вас, сударь! А теперь, — прибавил принц, — вам остается лишь сказать мне, где, как, в какое время вы покинули моего отца и что он вам сказал на прощание.
Сарранти поклонился в знак того, что готов отвечать.
— Вы знаете, где находится остров Святой Елены? Знаете ли вы, что это такое, ваше высочество?
— От меня многое скрывали, сударь, — отвечал принц, — и я прошу вас рассказывать так, как если бы я не знал ничего.
— Вообразите: обломок потухшего вулкана на экваторе; климат Сенегала и Гвинеи на дне глубоких оврагов; при этом резкий холодный ветер, сухой и порывистый, как в Шотландии, набрасывается на вас, стоит только высунуться из-за скалы! У иностранцев, вынужденных жить в этом ужасном климате, продолжительность жизни составляет сорок — сорок пять лет; среди коренного населения — от пятидесяти до шестидесяти. Когда мы прибыли на остров, никто не мог припомнить, чтобы какой-нибудь старик дотянул до шестидесятипятилетнего возраста. Это был настоящий британский заговор — отправить туда гостя "Беллерофона"! Нерон удовольствовался тем, что сослал Сенеку на Сардинию, а Октавию — на Лампедузу. Правда, одну он приказал задушить во время купания, а другому повелел вскрыть себе вены; но это еще было гуманно…
Как вы знаете, на острове был тюремщик, которого звали Гудсон Лоу. Вы не удивитесь, ваше высочество, что, видя, как ваш отец страдает, я решил организовать его бегство. Я сблизился с капитаном американского судна, доставлявшим из Бостона письма вашего дяди, бывшего короля Жозефа. Мы с капитаном составили план побега, успех которого не вызывал сомнений.
Однажды я охотился на диких коз в надежде добыть для императора немного свежего мяса, в котором он нередко испытывал недостаток; на охоте я повстречал капитана.
Мы спустились в овраг, еще раз уточнили диспозицию, и я решил в тот же вечер поделиться своими планами с императором. Каково же было мое удивление, когда, не успел я произнести нескольких слов, как император меня перебил:
"Молчи, глупец!"
"Сир! Позвольте хотя бы изложить наш план; никогда не поздно его отвергнуть, если он плох".
"Не трудись напрасно… Твой план…"
"Что, ваше величество?"
Император пожал плечами:
"Я знаю твой план не хуже тебя".
"Что хочет этим сказать ваше величество?"
"Слушай, дорогой мой, и постарайся понять. Вот уже в двадцатый раз мне предлагают бежать".
"И вы все время отказываетесь?"
"Да".
Я молча ждал.
"Догадываешься ли ты, — продолжал император, — почему я отказываюсь от побегов?"
"Нет".
"Потому что за ними стоит английская полиция".
"О ваше величество! — продолжал я настаивать. — Могу вам поклясться, что на этот раз…"
"Не клянись, Сарранти. Лучше спроси у Лас-Каза, кого он встретил вчера вечером и кто был тот человек, что разговаривал, прячась в тени, с господином Гудсоном Лоу".
"Кто же это, ваше величество?"
"Твой американский капитан, который мне так предан!.. Ах ты, глупец!"
"Это правда, сир?"
"Вы сомневаетесь в моих словах, господин корсиканец?"
"Ваше величество! Еще до вечера я расправлюсь с этим человеком!"
"Этого только недоставало! Тебя даже не расстреляют: тебя повесят у меня под окнами! Ничего себе зрелище!"
В эту минуту на пороге появился господин де Монтолон.
"Сир! — обратился он к Наполеону. — С вами хочет поговорить губернатор".
Император пожал плечами с непередаваемым выражением отвращения.
"Просите!" — приказал он.
Я хотел было удалиться: он удержал меня за пуговицу.
Вошел сэр Гудсон Лоу. Император ждал, не оборачиваясь и глядя через плечо в сторону.
"Генерал! — произнес губернатор. — Я пришел к вам с жалобой".
Гудсон Лоу только за этим обычно и являлся.
"На кого?" — спросил император.
"На присутствующего здесь господина Сарранти".
"На меня?!" — вскричал я.
"Господин Сарранти позволяет себе охотиться…" — продолжал сэр Гудсон Лоу.
Император перебил его.
"Как это кстати, сударь, вы хотите пожаловаться мне на господина Сарранти, — вымолвил он с выражением глубокого отвращения. — Я тоже как раз собирался вам на него пожаловаться".
Я в изумлении взглянул на императора.
"Вы жалуетесь, что он охотится, — продолжал Наполеон, — а я жалуюсь на то, что он плетет заговоры".
Я едва удержался, чтобы не закричать.
"Да?!" — только и проговорил Гудсон Лоу, переводя взгляд с императора на меня и обратно.
"Да, человек, которого вы видите и который считает себя моим верным слугой, не понимает, какие интересы я преследую, как буду выглядеть в глазах Европы и потомков, если останусь здесь, буду страдать здесь, умру здесь. Поскольку ему, неблагодарному, здесь не нравится, он решил, что и мне тоже плохо. Он изо всех сил побуждает меня к бегству".
"Так господин Сарранти заставляет вас…"
"… бежать, совершенно верно! Вас это удивляет? Меня тоже. Однако это правда: вот только что он предлагал мне план бегства".
Я вздрогнул при этих словах.
"Невозможно!" — воскликнул губернатор, притворяясь изумленным.
