– А то как же! Очень доволен и буду доволен и впредь, папаша Мику, потому как этот окорок, этот сыр, эти яйца и это вино у меня быстро уйдут, я их мигом проглочу… но, как кто-то сказал, только жратва у меня кончится, другая сейчас же появится благодаря папаше Мику, он опять принесет мне чем полакомиться, потому как я с ним хорош.
– Как?! Ты хочешь, чтобы я еще?!
– Я хочу, чтобы через денька два или три вы немного пополнили мой запас провизии, папаша Мику.
– Черт меня побери, если я это сделаю! – возмутился папаша Мику. – Хватит с тебя и одного раза.
– Хватит и одного раза? Ну нет! Окорок и вино хороши каждый день, вы и сами это знаете.
– Не спорю, только я не брался закармливать тебя вкусными вещами!
– Ах, папаша Мику! Нехорошо это, несправедливо отказывать в окороке мне, человеку, который не раз приносил вам свинчатку.
– Замолчи, несчастный! – с испугом пробормотал скупщик краденого.
– Нет уж! Я призову в свидетели дворника[27]. Я скажу ему: «Представьте себе, папаша Мику…»
– Ладно, ладно! – закричал скупщик краденого, поняв с испугом, что Николя, разозлившись, чего доброго, злоупотребит той властью, которую ему дает их сообщничество. – Я согласен… Когда управишься с едой, какую я тебе принес, я пополню твои запасы.
– Вот это дело… Это справедливо… И не забудьте послать кофе моей мамаше и Тыкве, они сидят в тюрьме Сен-Лазар; дома они привыкли каждое утро выпивать по чашке кофе… Не хочется лишать их этого удовольствия.
– Как? Еще и кофе! Да ты разорить меня хочешь, прохвост!
– Как вам будет угодно, папаша Мику… Не будем больше об этом говорить… Пожалуй, я лучше спрошу у дворника…
– Хорошо, будет им кофе, – прервал его скупщик краденого. – Но чтоб тебя черти взяли!.. Будь проклят тот день, когда я с тобой познакомился!
– А вот я, папаша Мику, я, напротив, сейчас особенно рад, что с вами в свое время познакомился! Я почитаю вас как кормильца, как отца родного!
– Надеюсь, у тебя больше нет ко мне поручений? – с горькой улыбкой спросил скупщик краденого.
– Как же… есть… Передайте, пожалуйста, моей мамаше и сестре, что если я и оробел малость при аресте, то теперь больше не дрожу, я теперь так же смело настроен, как и они обе.
– Непременно передам. Это все?
– Погодите-ка. Я забыл вас вот о чем попросить: принесите мне две пары теплых шерстяных чулок… Вы ведь не хотите, чтобы я тут простуду подхватил.
– Я хочу, чтобы ты околел!
– Спасибо, папаша Мику, всему свой черед; но это будет позже, а сегодня мне совсем другое нравится… Я хочу пожить в свое удовольствие. Если они не укоротят меня, как укоротили отца… я еще поживу на славу!
– Да, ничего не скажешь, хороша твоя жизнь…
– Не хороша, а просто замечательна! С тех пор как я сюда попал, я живу что твой король! Если б здесь имелись лампионы и бенгальский огонь, их бы зажгли в мою честь, когда стало известно, что я сын знаменитого Марсиаля, который кончил свои дни на эшафоте.
– Трогательно до слез! Таким родством можно гордиться.
– А что? Ведь сколько есть разных там герцогов да маркизов… Почему же у нашего брата не может быть своей собственной знати?! – проговорил злодей со свирепой иронией.
– Конечно… Ведь дядя Шарло раздает вам на Королевской площади ваши дворянские грамоты…
– Ну уж, конечно, не священник… И вот что я вам еще скажу: в тюрьме хорошо тому, кто принадлежит к грандам[28], тогда ему ото всех почет, а не то на тебя смотрят как на последнего человека. Стоит только поглядеть, как тут обращаются с теми, кто не принадлежит к воровскому миру, да к тому же еще и важничает… Знаете, в нашей камере оказался человек по фамилии Жермен, этакий юнец чистюля; так вот он ото всех нос воротит, он нас, видите ли, презирает! Но только пусть он свою шкуру побережет! Он все скрытничает, а у нас в камере думают, что он доносчик… Коли окажется, что это так, ему уж пересчитают ребра… для острастки.
– Ты сказал: Жермен? Фамилия этого молодого человека – Жермен?
– Да… а вы что, его знаете? Выходит, он из нашего мира? Ну тогда, несмотря на его дурацкий вид…
– Знать-то я его знаю… но если он тот Жермен, о котором мне рассказывали, то за ним кое-что числится…
– Что именно?
– Тот Жермен чуть было не угодил в западню, которую не так давно ему расставили Волосатый и колченогий верзила.
– А почему это?
– Этого я не знаю. Они говорили, что где-то в провинции Жермен этот продал[29] кого-то из их шайки.
– Я так и думал… Конечно, Жермен – доносчик. Ну что ж! Его отделают как надо, этого легавого! Я шепну пару слов своим дружкам… Это их раззадорит. А что, колченогий верзила все еще нагоняет страху на ваших жильцов?
– Слава богу, я наконец-то избавился от этого проходимца! Ждите его к вам не сегодня, так завтра.
– Вот здорово! Тогда уж мы похохочем и повеселимся вволю! Уж этот не станет воротить нос!
– Да уж, весело будет, коли он встретит тут Жермена… Будь уверен, этому молодчику достанется на орехи… если он – тот самый…
– А почему зацапали колченогого верзилу?
