Короче говоря, не было ничего трогательнее этого страдающего, сердечного, покорившегося судьбе лица, а также не существовало ничего более честного, отзывчивого, чем сердце этого молодого человека. Отвергнув клеветнические поклепы Жака Феррана, можно сказать, что причина ареста Жермена доказывала его великодушие; совершив легкомысленный поступок, он, конечно, был виновен, но его можно было бы простить, вспомнив, что сын г-жи Жорж на следующее утро возвратил бы деньги, временно взятые в кассе нотариуса для того, чтобы спасти гранильщика Мореля.
Жермен слегка покраснел, когда увидел за решеткой приемной свежее, прелестное лицо Хохотушки.
Как всегда желая подбодрить своего друга, она старалась казаться веселой и оживленной, но бедная девушка плохо скрывала горе и волнение, внезапно охватывавшие ее, как только она входила в тюрьму. Она сидела на скамье по другую сторону решетки и держала на коленях соломенную сумку.
Старый сторож, вместо того чтобы остаться в приемной, устроился возле печки в конце зала и вскоре задремал.
Теперь Жермен и Хохотушка могли разговаривать свободно.
– Ну, посмотрим, господин Жермен, – проговорила гризетка, как можно ближе прижимаясь к решетке, чтобы лучше разглядеть черты своего друга, – посмотрим, останусь ли я довольна вашим лицом. Оно уже не такое грустное? Гм, вот оно какое. Берегитесь… я рассержусь на вас.
– Как вы добры!.. Сегодня опять пришли навестить меня.
– Опять? Что это – упрек?
– А разве я не обязан упрекнуть вас за то, что вы так внимательны ко мне, ко мне, который ничего не может сделать для вас, кроме как сказать спасибо?
– Заблуждаетесь, сударь, я не менее вас счастлива тем, что прихожу к вам. Значит, и я должна благодарить вас? Вот вы и попались, несправедливый вы человек! Следовало бы наказать вас за ваши дурные мысли и не дарить вам ту вещь, которую я принесла.
– Вновь внимание… Вы, право, чересчур меня балуете. Благодарю, простите, если я слишком часто употребляю это слово, которое вас сердит… все, что я могу сказать.
– Во-первых, вы не знаете, что я вам принесла.
– Разве мне не все равно?
– Мило, нечего сказать!..
– Что бы то ни было, оно от вас! Разве ваша трогательная доброта не вызывает чувства благодарности и…
– И чего? – проговорила Хохотушка, краснея.
– Преданности, – произнес Жермен.
– Скажите уж – почтительности, как обычно пишут в конце письма, – с раздражением заметила Хохотушка. – Вы меня обманываете, вы хотели сказать совсем не то… и вдруг запнулись…
– Уверяю вас…
– Вы меня уверяете… меня уверяете… а я вижу, как вы покраснели. Зачем скрытничать со мной?.. Разве я не ваш верный друг?.. Будьте откровенны, говорите мне все, – наивно произнесла гризетка, которая ждала признания Жермена, чтобы искренне поведать ему свою любовь.
Великодушное чувство зародилось у нее под влиянием несчастья, постигшего Жермена.
– Я вас уверяю, – со вздохом продолжал узник, – что ничего больше не хотел сказать. Я ничего не скрываю!
– Ну и лгун же вы! – произнесла Хохотушка, топнув ножкой. – Ладно. Вот видите, какой шерстяной шарф? Чтобы наказать вас за вашу скрытность, я вам его не отдам… связала ведь для вас… Я подумала, что, должно быть, так холодно, так сыро в этих больших тюремных дворах, но ему с этим шарфом будет тепло… Ведь он такой зяблик.
– Как, вы сами связали?..
– Да, сударь, я знаю, что вы зяблик, – прервав его, сказала Хохотушка. – Я хорошо помню, как вы мерзли, но из деликатности не позволяли мне бросить лишнее полено в камин, когда проводили со мной вечера. У меня хорошая память!
– И у меня тоже… даже слишком! – взволнованно проговорил Жермен.
– Ну вот, вы опять загрустили, я ведь запретила вам так вести себя.
– Как я должен себя вести, зная о том, что вы сделали для меня с тех пор, как я попал в тюрьму? И вот сейчас ваше внимание, разве оно не благородно? Ведь я знаю, вам приходится работать по ночам для того, чтобы наверстать время, потраченное на свидание. Из-за меня вам слишком много приходится работать.
– Ну вот, вы еще будете жалеть меня за то, что я совершаю отличную прогулку, навещаю друзей, я так люблю ходить… До чего же забавно смотреть на витрины магазинов.
– Но ведь сегодня такой ветер, проливной дождь!
– Сегодня было очень интересно: вы не представляете себе, какие встречаются люди. Одни придерживают шляпу, чтоб ветер не сорвал ее с головы, другие, когда вырывается зонтик, гримасничают, закрывают глаза, в то время как дождь хлещет им в лицо. Сегодня утром всю дорогу была настоящая комедия… я надеялась, что рассмешу вас… А вы не хотите даже улыбнуться…
– Простите меня… я, право, не виноват… но я исполнен глубокой нежности. Этим я обязан вам. Когда я счастлив, я не бываю веселым… ничего не могу поделать…
Хохотушка хотя и продолжала мило кокетничать, но все же пыталась утаить тревожное чувство и потому завела разговор на другую тему:
– Вы утверждаете, что ничего не можете с собой поделать… Но есть препятствия, которые надо преодолеть, а вы уклоняетесь, хотя я вас просила, умоляла.
– Что вы имеете в виду?
