Давид и Мэрф вошли в дом.
— Давид, — обратился Родольф, вытирая слезы и показывая на Поножовщика, — неужели нет надежды?
— Никакой, ваше высочество, — ответил врач после беглого осмотра.
Именно в это время произошла безмолвная сцена между Лилией-Марией и Людоедкой... которую Родольф не заметил.
Когда Поножовщик произнес имя Певуньи, Людоедка быстро подняла голову и увидела Марию.
Ужасная женщина сразу узнала Родольфа; его величали высочество... он называл Певунью своей дочерью... Подобное превращение ошеломило Людоедку, и она упрямо и тупо смотрела на свою прежнюю жертву...
Мария, бледная и испуганная, казалось, была околдована этим взглядом.
Смерть Поножовщика, неожиданная встреча с Людоедкой еще мучительнее, чем когда-либо, пробудили в ней воспоминание о первом ее падении и показались ей мрачным предзнаменованием.
В этот момент у Лилии-Марии возникло одно из тех предчувствий, которые часто имеют неодолимое влияние на таких людей, как она.
Вскоре после столь печальных событий Родольф и его дочь навсегда покинули Париж.
Принц Генрих д'Эркаузен-Олденцааль графу Максимилиану Каминецу
«Олденцааль, 25 августа 1840[170].
