Парижское танго полностью

Анни в удивлении посмотрела вверх, а затем по ее опустившейся челюсти я поняла, что ее обуяли другие чувства. Она с восхищением уставилась на чудо природы, причем к изумлению примешивалось нечто большее.

– Боже милостивый, – прошептала она, – нельзя быть таким большим. Я считала, что Брайан хорошо экипирован, но… боже мой! Посмотри на него, Ксавьера!

– Я только и делаю, что смотрю, – услышала я чей-то голос. Возможно, это был мой голос.

Колин же стоял наверху, глядя на свой член, а на лице его блуждала улыбка. Ну, подумала я, ничего нет хуже в море, чем капитан на палубе с монументальной эрекцией. Мой рассудок подсказал, что пора что-то делать. Но что? Ответ принес ветер.

Я протянула руку и дотронулась до члена, осторожно потянув к себе Колина. Но как только я это сделала, он вспрыгнул на меня, намереваясь, очевидно, самому прорубить для себя дорогу.

– Полегче, Колин, – сказала я. – Если ты хочешь поиметь меня, то нужно делать это правильно, а то никогда не попадешь, куда хочешь.

Как только он понял, что сопротивления не будет, он расслабился и вручил себя в мои руки. Я сняла штанишки и втерла немного крема во влагалище для смазки. Кстати, на ум мне пришла пословица: «Нужно ли возить уголь в Ньюкасл?» – ведь я и без того уже буквально запрудила палубу своими соками.

Я поставила Колина на колени и взяла его член в рот, только головку, чтобы увлажнить ее. Пытаться заглотить Колина было так же трудно, как телеграфный столб. Когда я почувствовала, что член хорошо смазан, я оседлала его и стала осторожно вставлять головку себе во влагалище.

Мой бог, он действительно был огромен… так вот, что чувствует лошадь! Я ощущала, как раскрылись губы моей вагины и головка с хлюпаньем стала находить свой путь. Затем втиснулся сам стержень, более толстый, чем головка, и я так соразмерила свои движения, что с каждым разом член продвигался в меня не больше, чем на миллиметр. Медленно поднимаясь и опускаясь все ниже и ниже, до тех пор, пока, примерно после двадцати качков, его член полностью не вошел в меня. Я была переполнена и пресыщена, но отнюдь не тем, что ела за обедом.

Я позволила ему быть неподвижным и пульсирующим внутри меня на какую-то секунду, а затем перевернулась на спину, уперлась ногами в сиденье и приказала:

– Давай!

Колин вполне мог быть олимпийским чемпионом по бегу на короткие дистанции, насколько быстро он пустился в путь.

Момент, и его огромный член стал с хлюпаньем вколачиваться в меня. Моя вагина в первый раз в жизни так раздалась вширь, И я могла уже свободно принимать его.

Тем временем вода ласково плескалась о борт катамарана, и мы плыли поистине по воле волн. Н-да, было ли мне хорошо?! Я могла трахаться часами, но с той мотыгой, которая была у Колина, предчувствовала, что не способна совокупляться столь долгое время.

Отдаю себе должное, в то время как гигантский член Колина причинил бы только невероятную боль большинству женщин, я со своим огромным знанием и терпением сделала все правильно и добилась того, что трахалась, как хотела. Никакой боли, одно удовольствие.

Очевидно, так же оценила ситуацию и Анни. Она лежала внизу с лихорадочно блестящими глазами, не веря тому, что происходит.

Парнишка как-то смешно скрючился, и я приняла все, что он мог мне дать, и даже возвратила ему кое-что. Как только он кончил, а кончил он довольно полноводно, он быстренько вытер член, натянул плавки и встал в замешательстве. В конце концов, ему было всего лишь семнадцать лет, и он не знал, как вести себя в подобных ситуациях,

К этому времени Анни обрела речь и сказала:

– Колин, разреши мне еще раз взглянуть на твой член? Я хочу удостовериться, так ли он велик, когда отдыхает?

Колин буквально не знал, куда ему деваться. Поэтому я попыталась помочь ему.

– Ну давай, Колин, – сказала я, – давай взглянем на него еще раз.

Анни, однако, пришла шальная мысль… она испугалась, что он может захотеть трахнуть ее, а этот член-монстр был явно не гож в ее деликатном положении.

– П-п-просто покажи мне его, Колин, – попросила она. – И не подходи ко мне близко.

Робко и смущенно парнишка снова стянул плавки, чтобы продемонстрировать свое хозяйство, правда, не без помощи Ксавьеры. Сейчас член мягко и застенчиво свисал. Он был короче всего на какой-то дюйм, чем раньше! Анни и я восхищались им и голубили его со странной смесью радости, желания и неверия. В полную длину от конца до конца он был не менее одиннадцати дюймов.

С уважением держа в руках это чудо, я спросила у Колина:

– Как случилось, что ты так хорошо вооружен? В ответ он сказал самую смешную вещь, которую я когда-либо слышала.

– Потому, – заявил он с победным видом, – что я не был обрезан. – С этими словами он впихнул свое сокровище в плавки, а затем в красивом прыжке бросился за борт, чтобы охладиться.

Вскоре он вернулся на борт, и мы направились к берегу. Анни и я все еще были без лифчиков, когда вышли на берег, и Колин попросил нас прикрыться. Думаю, помимо врожденной стыдливости и застенчивости, он опасался, что его хозяин может увидеть нас и понять, что произошло.