Герман Прилуцкий, которого все домашние называли просто Гера, ужинал за столом, на кухне, в своём доме. Его окружали родные: мать, отец, бабушка, дедушка, сестра и заводной пес Василь. Последний был заводным потому, что рождение его произошло в Японии в лаборатории высоких технологий корпорации "Ясикаван". Отец Германа, Валерий Прилуцкий, работал в Комитете. Он занимал дипломатическую должность, был специалистом по востоку и часто отправлялся в командировки в страну землетрясений и Акутагавы.
-В университете как дела? - стандартный вопрос отца.
-Не знаю. Я туда не хожу, - ответ тот же, что и вчера.
-Почему не ходишь?
-А зачем? Сейчас же сам знаешь, что творится. Средне-специальное образование смешивают с высшим. Поднимают планку, мать их!
-Сын! - встрепенулась мать, хорошо одетая, даже во время домашнего приёма пищи.
-Что сын? Не маленький я уже, понимаю, что к чему. И вы это понимаете, о чем тогда говорить то?!
-Взрослый? - не то вопрос, не то констатация факта, брошенная отцом.
-Ещё не совсем. Но в том, что происходит, немного разбираюсь.
-Не забрасывай учёбу.
-Не буду. Но скоро она сама меня забросит.
-Посмотрим, главное делай своё дело.
Остаток ужина прошёл в относительной тишине. Пёс Василь иногда тявкал своим электронным голоском, веселя младшую сестру Германа.
В дом звонили. Отец читал книгу в гостиной, мать занималась стряпней. Герман и сестра сидели в своих комнатах.
-Посмотри, кого нелегкая принесла? - крикнул отец, силясь встать с дивана. Мать подошла к двери, включила домофон. На улице, у калитки за забором, переминались с ноги на ногу, поёживаясь от мороза, три человека. Стемнело, поэтому сразу разглядеть, во что были одеты фигуры, не представлялось возможным. Женщина включила дворовые фонари.
-Дорогой, там из Полиции. Поговори с ними.
Мужчина, кряхтя и причитая, отложил Стендаля и, набросив дублёнку, вышел во двор. Снег мягко хрустел под домашними тапками хозяина.
-Вечер добрый, чего трезвоните? - не открывая калитки, спросил Валерий.
-Вы - Валерий Прилуцкий, член Комитета, делегат в страны Азии? - спросил тот, что был крупнее остальных.
-Точно так. По какому вопросу я вам нужен? Холодно, давайте шустрее.
-Ваш сын - Герман Прилуцкий?
-Да, да.
-Сегодня ваш сын был отчислен из университета. Комитет распорядился, чтобы парня направили на солдатскую службу. Принимая во внимание ваше высокое положение, Комитет решил сделать для вас и Германа некую поблажку, записав его в передвижной отряд. Завтра в 16.00 он должен пройти медосмотр и дальнейшую ИАГизацию в НИИГМА. Вот извещение, - полицейский протянул дрожащему от мороза мужчине жёлтую папку, отдал честь и кивком увлёк сослуживцев за собой. Валерий поспешил вернуться в тепло. Как был, в дубленке, сел в кресло, замёрзшими пальцами открыл папку и, неспешно пролистывая страничку за страничкой, ознакомился с личным делом своего сына. О подобной судьбе политик и не помышлял. Такое могло присниться лишь в страшном, безобразном кошмаре.
Алла Андо, двадцати пяти лет от роду, смуглокожая, темноволосая. Немного странная, но оттого всегда притягательная девушка. Она спускалась по лестнице своего панельного пятиэтажного дома. Внизу её встретила Марта Браувег, пожилая и толстая дама, ходившая в соломенной шляпе, разукрашенной засохшими цветами.
-Новый год, он скоро нагрянет, да, моя соседка? - обратилась Марта к Алле, преградив ей путь.
-Да, госпожа Марта, конечно. Можно я пройду?
-Ты сегодня пила фармокозин, милашечка?
-Нет. И не собиралась. Он мне не нужен.
-Всем нужен фармокозин. Всем! И ты должна его пить. Как не пить фармокозин, нужно пить его, иначе нельзя. Ты негодная девчонка, раз не пьёшь фармокозин, негодная! - закричала Марта, всплеснула руками и немного надвинулась в сторону Аллы.
-Осторожней, госпожа Браувег, не заденьте меня. Я обещаю, что завтра обязательно приму фармокозин. Нет, даже сегодня вечером. Честно. А теперь позвольте, я пойду?
-Ты девственница, прелесть моя?
-Простите, а вот это уже точно вас не касается! - Алла начинала нервничать, её зрачки расширились, сердцебиение ускорилось.
-А-э-э-а-э-э, - расплылась в широкой беззубой улыбке фрау Марта, - нервничать нельзя. Иначе бац - и всё, привет парк. Ты же не хочешь в парк? Э? нет? Значит, не хами, негодяйка!
-Простите, Марта. Но мне, правда, пора. Я опаздываю на работу. На улице метель, так что добраться будет сложно, понимаете?
-Я-я, зэр гуд, - понимающе осклабилась Марта, убрала своё жирное, свинячье тело с прохода и дала девушки выйти на улицу.