Аркадий не отрывал глаз от татарина, пока Андреев не зажег свет внутри другого стенда, в котором находилась крупная мужская голова под грубым монашеским капюшоном. Высокий открытый лоб, длинный нос, пунцовые губы, борода. На лице – гримаса высокомерия или отвращения к самому себе. Взгляд стеклянных глаз скорее не мертвый, а погасший.
– Иван Грозный, – продолжал Андреев. – Перед смертью принял схиму и похоронен в Кремле. Еще один убийца. Отравился ртутью, которой натирался от боли в суставах. У него был неправильный прикус, так что его улыбка, должно быть, превратилась в гримасу. Вы находите его уродливым?
– Разве нет?
– Ничего необычного. Правда, в свои последние годы он избегал придворных художников, будто хотел унести свой облик с собой в могилу.
– Он был убийца, – заметил Аркадий, – но не дурак.
Они подошли к двери, через которую вошел Аркадий. Он понимал, что экскурсия заканчивается, но не проявлял намерения уходить. Андреев изучающе смотрел на него.
– Вы сын Ренко, не так ли? Я много раз видел его портрет. Вы не очень-то на него похожи.
– У меня была еще и мать.
– Вам повезло, – на лице Андреева проскользнуло выражение симпатии, лошадиные зубы сложились в подобие улыбки. – Хорошо, давайте поглядим, что вы принесли. Может быть, кто-то еще захочет этим заняться.
Андреев прошел в угол, где под лампой дневного света стоял гончарный круг. Пока он карабкался на стул, чтобы достать шнурок выключателя, Аркадий открыл коробку и за волосы вытащил голову. Андреев взял голову, положил ее на круг и мягкими движениями раздвинул длинные каштановые волосы.
– Молодая женщина, лет двадцати, европеоид, отличная симметрия, – отметил Андреев. Он оборвал Аркадия, когда тот начал было рассказывать о трех убийствах. – Не пытайтесь заинтересовать меня вашим делом: тремя головами больше или меньше – какая разница? Повреждения, конечно, необычные.
– Убийца считает, что он уничтожил лицо. Вы можете его вернуть, – сказал Аркадий.
Андреев толкнул круг, и внутри глазниц замелькали тени.
– Может быть, она в тот день проходила мимо вас, – сказал Аркадий. – Это было в начале февраля. Возможно, вы даже видели ее.
– У меня нет времени разглядывать женщин.
– У вас же особый дар, профессор. Вы могли бы посмотреть на нее теперь.
– У нас и другие делают весьма приличные реконструкции. У меня более важная работа.
– Важнее того, что почти у вас под окнами были убиты двое мужчин и эта девушка?
– Следователь, мое дело – реконструкции. Я не могу вернуть ее к жизни.
Аркадий поставил коробку на пол.
– Тогда верните хотя бы ее лицо.
Когда речь заходила о Лубянке, тюрьме КГБ на площади Дзержинского, люди переходили на шепот, однако большинство нарушивших закон и попавшихся москвичей попадали за решетку лефортовской тюрьмы, расположенной в восточной части города. Смотритель спустил следователя на лифте еще дореволюционной постройки. Где сейчас Зоя? Она сказала ему по телефону, что домой не вернется. Думая о ней, он не помнил ничего, кроме ее лица в дверях спальни на даче у Миши. Выражение торжества, будто противник слишком поторопился выложить свои козыри. Тем временем другие события шли своим чередом. Ямской затребовал у Приблуды магнитные пленки. Голову передали для реконструкции. Расследование, начатое чисто формально, постепенно разворачивалось.
В подвальном помещении Аркадий двинулся вдоль коридора с маленькими железными дверьми, похожими на дверцы топок, мимо пишущего что-то за столом смотрителя, миновал набитую матрасами комнату, из которой разило плесенью, и открыл дверь камеры, где нашел старшего следователя по особым делам Чучина. Этот скользкий человечек удивленно глазел на него, вцепившись рукой в пряжку поясного ремня. Тут же, отвернувшись, сидела плевавшая в платок женщина.
– Вы… – Чучин загораживал ее от Аркадия, но Аркадий снова мысленно увидел всю картину: распахнутая дверь, замешательство Чучина, застегивающая пряжку рука, раскрасневшееся лицо девушки, молоденькой, но некрасивой, отворачивающейся, чтобы сплюнуть. Чучин, этот лощеный человечек, застегнул пиджак, стер капельки пота на верхней губе и вытолкнул Аркадия в коридор.
– Что, допрос? – спросил Аркадий.
– Не политическая, просто шлюха, – неожиданно спокойно ответил Чучин, будто говорил о породе собаки.
Аркадий пришел к нему с просьбой. Теперь уже не было нужды просить.
– Дай-ка ключ от сейфа с твоими досье.
– Катись ты…
– Прокурору будет интересно узнать, как ты ведешь допросы, – Аркадий протянул руку за ключом.
– Кишка тонка.
Аркадий ухватил Чучина между ног, с силой сжал опадавший член следователя по особым делам, тот аж приподнялся на цыпочки, и оба посмотрели в упор друг на друга.
– Смотри, Ренко, ты за это поплатишься, – хрипло произнес Чучин, но ключ отдал.
Аркадий разложил папки на столе Чучина.
