Я тоже пожал плечами на его странный ответ, осторожно переступил через псевдокраба и побежал за ним. Его шаг был настолько быстр, что я еле за ним успевал и не заметил, что туннель вдруг закончился, и мы оказались в ночном лесу. Свобода! Тони резко остановился, как вкопанный, и произнес гортанным металлическим голосом непонятную фразу.
- Чего? - переспросил я.
Но он не ответил, а лишь приблизился ко мне и морда плевдокраба дыхнула на меня зловонием.
- Черт, - в сердцах выругался я и затрясся от ужаса.
Я продолжал висеть на стене, а псевдокраб ощупывал мою левую руку своими трехпалыми лапками. Понимания намерений псевдокраба никак не укладывалось в голове, со мной такого не может быть, это сон!
Псевдокраб вдруг вонзил тонкое жало чуть выше локтя, и я со всей четкостью понял, что сейчас лишусь по локоть руки. Я закричал, когда он сжал свои челюсти вокруг локтевого сустава моей левой руки, но не от боли, а от злости оттого, что даю себя калечить. Все, нет у меня больше руки, культяпка. Я до боли в скулах сжал зубы и по моим щекам полились слезы. Не так я хотел закончить свои дни. Как я мог такое допустить? Я с силой ударил затылком о стену, но почувствовал, как ударяюсь о что-то мягкое. Подушка, что бы мы не убили сами себя. Как мило с их стороны. Я безвольно опустил голову и заплакал от безысходности.
Меж тем псевдокраб отступил и сквозь слезы я увидел исходящие из моего живота трубки к яйцу. Понимание того, что это мой тонкий кишечник пришло позже, когда псевдокраб удалился: поднявшийся в туннеле сквозняк обдул эту трубку и меня пробил озноб. Вот так, нету больше Толика, висит он теперь на стене и херню какую-то кормит. Еще чуть-чуть и от меня останутся только важные органы для поддержания жизни в яйце.
В глаз нещадно ударил яркий свет. Я отвернулся и застонал.
- Он очнулся! - услышал я радостный голос Виктора.
Опять галлюцинация? Ну, пусть будет хоть так, теперь меня уже ничто не спасет. Только одно меня за беспокоило: разве в галлюцинациях есть боль? Голова болела так, как во время похмелья, после попойки до утра. Тело ломало так, словно я попал в автокатастрофу. И левая рука…
Я спохватился, еле открыл левый глаз и глянул на свою левую руку и облегченно выдохнул - она была на месте, просто онемела. Я поработал кистью, для улучшения циркуляции крови и с облегчением уткнулся голову обратно на мягкую подушку.
А вдруг это все-таки галлюцинации? Перед глазами плыл белый потолок, да и лицо Виктора было сложно узнать. Я попытался встать, но Виктор взял меня за плечи и уложил обратно.
- Не вставай, - сказал он, - тебе стоит еще немного отдохнуть.
- Что… - попытался я спросить, но язык онемел и не хотел слушаться.
Я размял язык и почувствовал во рту странный горьковатый привкус. Я попытался открыть глаза, но яркий свет встал на путь.
- Что случилось, - уже четче спросил я, но все равно не так как хотелось бы, и зажмурился.
- Не разговаривай, доктор запретил тебе говорить, - ласково сказал Виктор.
Доктор? Это точно галлюцинация. Какой к снорку в Зоне доктор? Болотный доктор, которого в глаза никто не видел? Бред. А что на это скажет Димка? Если это галлюцинация, он должен быть рядом.
- Дима, где Дима? - спросил я, заслонив рукой глаза и слегка приоткрыв их.
- Потом, Дима сейчас не сможет подойти, потом, - все так же ласково ответил Виктор.
Что потом? Я так и не понял.
Прикрывая глаза рукой, я смог, наконец, увидеть, где нахожусь. Я лежал на кровати с белоснежной постелью и был прикрыт одеялом. Комната кругом напоминала обычную комнату сельского домика. Выбеленные гашеной известью потолок и верхние половины стен. Нижние половины стен окрашены синей краской. Потолок перекрывала деревянная балка, с середины которой на проводе свисала одинокая лампочка. В дальнем верхнем углу висели иконы, прикрытые полупрозрачной занавеской. Слева от меня стоял старинный сундук с облупившейся краской, а поверх него горой громоздились сложенные тряпки.
Наконец глаза привыкли к свету, струящемуся из окна напротив, и я ясно посмотрел на Виктора. Тот смотрел сквозь меня и о чем-то думал.
- О чем думаешь?
- А? Не о чем, - быстро ответил Виктор и поежился. - Думаю, что дальше делать.
- Может, объяснишь мне, что случилось? - потребовал я твердо.
- Ты две недели под капельницей лежал, в бреду был, Димка до сих пор под капельницей, Коля пропал куда-то, сказал, что скоро вернется, да и деревня эта, бррр, - Виктор снова поежился.
Из сумбурного рассказа Виктора, я понял, что мы застряли в какой-то обитаемом селе, Димка где-то лежит под капельницей, а Николай смылся, кинув нас на произвол судьбы. И самое главное - это не галлюцинация.
Я захотел встать, но понял, что лежу совершенно голый и при этом чистый, как после душа. Покраснев, я покосился на Виктора:
- Где мои шмотки?
- Сейчас принесу.
Виктор встал и вышел из комнаты. И через минуту в комнату вошел совершенно мне не знакомый бородатый мужчина в синих джинсах и спецовке.
- Ну, как самочувствие? - кивнул он на меня своей черной с редкой проседью бородой.
- Тело ломит, голова раскалывается, - честно признался я.
