Оставалось только выяснить, как звонить. Тим нажал на несколько кнопок внизу экрана.
Он выбрал «Звонить сейчас».
Тим попытался еще раз.
Раздался гудок, а затем звуки автоматически набираемого номера.
— Получилось? — спросил Грант.
— Отлично, Тимми, — похвалила его Лекси. — Но они уже почти на месте.
На экране было видно, как судно уже причаливает к пристани. Они услышали пронзительный писк, а затем голос:
— Алло, Джон? Это Фредди, Ты меня слышишь? Прием.
Тим схватил телефонную трубку, лежавшую на панели, но услышал только звук набираемого номера.
— Алло, Джон! Это Фредди.
— Отвечай же! — шептала Лекси.
Присутствующие в комнате похватали телефонные трубки — все, которые попались им на глаза — но везде слышались лишь звуки набираемого номера. Наконец Тим заметил трубку на боку панели, там мигала лампочка.
— Алло, контрольный пост? Это Фредди. Вы меня слышите? Прием.
Тим торопливо снял трубку.
— Алло, говорит Тим Мерфи, мне нужно, чтобы вы...
— Повтори еще раз, я тебя не понял, Джон.
— Не причаливайте! Вы меня слышите? Наступила пауза. Затем голос удивленно произнес:
— Похоже, какой-то паршивый мальчишка развлекается...
Тим выкрикнул:
— Не причаливайте! Возвращайтесь на остров! Отдаленные голоса звучали прерывисто.
— Он что... назвался Мерфи? — спросил первый голос.
— Да я не разобрал... не разобрал имени, — откликнулся второй.
Тим в панике посмотрел на взрослых. Дженнаро взял у него трубку.
— Дай-ка я попробую. Ты можешь узнать его имя? Раздался резкий треск.
— ...наверно, это шутка... розыгрыш... наверно, долбанный оператор... или еще что-нибудь...
Тим колдовал над панелью... неужели нельзя выяснить, кто ты такой Фредди?..
— Вы меня слышите? — произнес в телефонную трубку Дженнаро. — Вы слышите, ответьте. Прием.
— Сынок, — протянул в ответ голос, — мы понятия не имеем, кто ты такой, но, черт тебя побери, это не смешно. Мы сейчас причаливаем, и у нас куча дел. Так что либо представься честь по чести, либо повесь трубку.
На экране компьютера появилась надпись «Феррелл, Фредерик Д. (капит.)».
— Вас устроит такое представление, капитан Феррелл? — гаркнул Дженнаро. — Если вы немедленно не развернете корабль и не возвратитесь на остров, вы нарушите 509-й параграф Единого Морского Кодекса, за что поплатитесь своей лицензией, выложите пятьдесят тысяч долларов штрафа и проведете пять лет в тюрьме. Вы меня слышите?
Воцарилось молчание.
— Вам понятно, капитан Феррелл? Наконец далекий голос произнес:
— Понятно.
А затем другой голос сказал:
— Все на корму!
И судно начало поворачивать назад. Лекси издала радостный возглас. Тим упал в кресло и утер пот со лба.
Грант поинтересовался:
— А что такое «Единый Морской Кодекс», на который вы сослались?
— Чтоб мне провалиться, если я знаю, — усмехнулся Дженнаро.
Все с довольным видом смотрели на экран. Судно отдалялось от берега, в этом не было сомнений.
— Ну, я полагаю, все самое трудное позади, — вздохнул Дженнаро.
Грант покачал головой.
— Самое трудное, — сказал он, — только начинается.
Математика требует все большей храбрости, чтобы смотреть в лицо скрытым последствиям.
Они перенесли Малкольма в другой гостиничный номер и уложили в чистую постель. Хэммонд заметно оживился, распрямил плечи и засуетился.
— Что ж, — заявил он, — по крайней мере, удалось предотвратить катастрофу.
— Какую катастрофу? — со вздохом поинтересовался Малкольм.
— Ну как же?! — воскликнул Хэммонд. — Такую, что ящеры не вырвались на свободу и не заполнили весь мир.
Малкольм приподнялся на локте.
— А вас это что, волновало?
— Ну, конечно, риск был велик, — сказал Хэммонд. — Ведь это суперхищники, они могли бы уничтожить нашу планету, если бы выбрались с острова.
— Да вы просто самовлюбленный идиот! — в ярости вскричал Малкольм. — Вы понимаете, о чем вы мне толкуете? Вы думаете, что можете уничтожить планету? Боже, до чего же вы упиваетесь своей властью! — Малкольм откинулся от подушки. — Нет, вы не в состоянии уничтожить всю планету. Вам это совершенно не по силам.
— Но большинство людей считает, — натянуто произнес Хэммонд, — что планета находится в страшной опасности.
— Это не так, — отрезал Малкольм.
— Все эксперты придерживаются единого мнения: планете грозит беда.
Малкольм снова вздохнул.
