— Как бы то ни было, он хотел узнать о питании динозавров. За подробное описание этого он предложил мне большой гонорар. — Грант допил пиво и поставил банку на пол. — Его особенно интересовали невзрослые динозавры. Детеныши и подростки. Чем они питались. По-моему, он считал, что я это знаю.
— А вы знали?
— В общем-то нет. Я сказал ему об этом. Мы нашли множество скелетов, но не имели почти никаких данных о питании. Но Дженнаро сказал, что знает, что мы публиковали не все, и хочет получить то, что у нас имелось. И он предложил очень большой гонорар. Пятьдесят тысяч долларов.
Моррис достал магнитофон и установил его на столе.
— Вы не будете возражать?
— Ну что вы, конечно нет.
— Итак, в 1984 году вам позвонил Дженнаро. Что было дальше?
— Что? — повторил Грант. — Вы сами видите, как мы тут работаем. Пятидесяти тысяч хватило бы нам на два лета раскопок. Я сказал ему, что сделаю все, что смогу.
— Итак, вы согласились составить для него описание.
— Да.
— Того, чем питались невзрослые динозавры.
— Да.
— Вы встречались с Дженнаро?
— Нет, только разговаривал по телефону.
— Говорил ли вам Дженнаро, для чего ему нужна эта информация?
— Да, — сказал Грант. — Он собирался организовать музей для детей и хотел воссоздать облик маленького динозавра. Он сказал, что нанимает ряд академических консультантов, и перечислил их. Среди них было несколько палеонтологов, как я, математик из Техаса Ян Малкольм, пара экологов. Системный аналитик. Неплохая команда.
Моррис кивнул, что-то записывая.
— Значит, вы согласились?
— Да. Я согласился выслать им краткий отчет о нашей работе: что нам известно о повадках утконосых гадрозавров, найденных нами.
— Что это была за информация?
— Туда входило все: способы создания гнезд, территории обитания, питание, стадное поведение. Словом, все.
— И как реагировал Дженнаро?
— Он все звонил и звонил. Случалось, посреди ночи. Едят ли динозавры это? Едят ли они то? Стоит ли включать это в экспозицию? Я никак не мог понять, что он так волнуется. То есть я хочу сказать, что тоже считаю, что динозавры очень важны, но не настолько. Прошло уже шестьдесят пять миллионов лет с тех пор, как они вымерли. Можно было бы и отложить свои звонки до утра.
— Понятно, — сказал Моррис. — А пятьдесят тысяч долларов?
Грант покачал головой:
— Я устал от Дженнаро и отказался от всего этого. Мы сошлись на двенадцати тысячах. Это было где-то в середине восемьдесят пятого.
Моррис записал это.
— А «Ин-Джин»? Приходилось еще сталкиваться с ними?
— Ни разу после восемьдесят пятого, — А когда Фонд Хэммонда начал финансировать ваши поиски?
— Мне нужно посмотреть, — сказал Грант. — Но это было приблизительно в то же время. В середине восьмидесятых.
— И вы знаете Хэммонда лишь как богатого фанатика динозавров.
— Да.
Моррис еще что-то записал.
— Послушайте, — сказал Грант, — если АПООС так интересуется Джоном Хэммондом и тем, что он делает — раскопками на севере, приобретением янтаря, — почему бы вам не спросить об этом его самого?
— В данный момент это невозможно.
— Почему?
— Потому что у нас нет ничего, свидетельствующего о незаконности его действий, — ответил Моррис. — Но лично мне совершенно ясно, что Джон Хэммонд обходит закон.
— Первыми ко мне обратились сотрудники Службы передачи технологии, — пояснил Моррис. — Из отдела контроля за передачей американской технологии, которая может иметь оборонное значение. Они позвонили мне, чтобы сообщить о том, что со стороны «Ин-Джин» возможна незаконная по двум статьям передача технологии. Во-первых, «Ин-Джин» отправила в Коста-Рику три «Крей-Экс-эм-пи». «Ин-Джин» охарактеризовала это как внутрикорпоративную передачу и заявила, что данные не предназначены для перепродажи. Но СПТ никак не могла взять в толк, на кой черт кому-то в Коста-Рике могут понадобиться такие мощные машины.
— «Крей», — проговорил Грант. — Это какие-то компьютеры?
Моррис кивнул:
— Очень мощные. В перспективе компания, имеющая три таких суперкомпьютера, обладает гораздо большими возможностями, чем любая другая частная компания в Америке, и «Ин-Джин» отправляет эти машины в Коста-Рику. У вас, естественно, должен возникнуть вопрос: почему?
— Сдаюсь. Почему?
— А этого никто не знает. Но еще больше вызывают беспокойство «Худз», — продолжал Моррис. — «Худз» — это автоматизированные генные секвенаторы, машины, которые самостоятельно определяют последовательность оснований в ДНК. Они настолько новы, что их еще не успели занести в список технологий, не подлежащих вывозу. Но любая лаборатория, работающая в области генной инженерии, была бы счастлива приобрести такой агрегат, если бы, конечно, цена в полмиллиона долларов оказалась ей по карману. — Он поискал у себя в записях. — Ну а «Ин-Джин» переправила двадцать четыре такие машины на свой остров в Коста-Рике.
