- Постой… Дай гармонь… Немца в палисадник… Нарджигитова сюда… Спрячьтесь за калиткой… Без языка нельзя.
Прислонившись спиной к ограде палисадника, Волков нервно перебирал лады гармони, почти не растягивая меха. Но вот гармонь как будто вздохнула и неожиданно заиграла затрепанный немецкий мотивчик.
Где- то совсем недалеко послышались приближающиеся шаги. Волков оторвался от ограды и, тяжело переставляя ноги; пошел в противоположную сторону.
Когда обладатель тенора поравнялся с калиткой, Логунов накинул ему на голову шинель и всей тяжестью тела придавил к земле.
…Часов в одиннадцать ночи Логунов и Нарджигитов принесли гитлеровца к начальнику разведки и доложили, что сержант Волков ранен, остался в боевом охранении, а им приказал срочно тащить пленного.
Капитан поднялся с табуретки и, едва сдерживая себя, тихо произнес:
- Да как же это так? Товарищ Логунов, товарищ Нарджигитов, вы же опытные воины…- И, уже повышая голос, почти выкрикнул:
- Оставили раненого командира на морозе, а паршивого фрица притащили на себе! Сейчас же берите санинструктора и бегом… Погодите!
Капитан позвонил в медсанвзвод, коротко сообщил о случившемся и попросил послать к разведчикам врача. Затем повернулся к Логунову:
- Вы помоложе. Быстро в медсанвзвод. Проводите врача и санитаров.
…Дребезжащий тенор оказался осведомленным, но не очень разговорчивым языком. И все-таки он подтвердил предположение Волкова, что это та самая часть, что пыталась сбросить нас с Букринского плацдарма.
Она получила значительное пополнение. И задачу - не пропустить нас на Житомир.
А гармонь так всю войну с ротой и прошла. До самой Вроцлавской площади в Праге.
ГОЛОВАЧЕВ И ГОЛОВАЧЕВЦЫ
В центре города Василькова над могилой, покрытой ковром душистой резеды, стоит памятник - гранитная глыба, приспущенное знамя и под ним солдатская каска. На граните надпись: «Дважды Герой Советского Союза гвардии полковник Головачев Александр Алексеевич. 1909-1945 гг.»
Немного в стороне, там, где расположился административный центр города, похоронен комбат, майор Хохряков Семен Васильевич, также дважды Герой Советского Союза.
У этих могил часто можно видеть людей - и молодых, и убеленных сединами, в военной форме и гражданской одежде. Среди них есть и приехавшие издалека. Это однополчане, сослуживцы Головачева и Хохрякова, навещают своих командиров и соратников. Здесь, у могилы своего комбрига, я познакомился с молодыми офицерами-авиаторами Коноваленко и Новиковым и услышал от них слова, прозвучавшие как упрек лично мне, прошедшему рядом с Головачевым и Хохряковым немало фронтовых дорог.
- Конечно, и памятники, и убранные цветами могилы говорят о том, что мы помним героев. Но согласитесь - этого мало! Кто они, эти герои-танкисты, что за люди были, какие подвиги совершили, почему похоронены здесь, если погибли в конце войны? Мы хотим, нам надо знать о них все, а мы не знаем почти ничего. Кто-то должен рассказать о них.
…Головачевцы. Так в 3-й гвардейской танковой армии называли людей из бригады, которой командовал полковник А.А.Головачев. И что-то большое, значительное слышалось в этом слове. В бригаде Головачева были самые отчаянные в умелые разведчики, храбрые и находчивые командиры, стремительные автоматчики. Добрая слава сопутствовала бригаде. Ее боевые дела ставили в пример, во всей армии знали и любили ее командира.
Правда, некоторые слово «головачевцы» произносили порой с ноткой осуждения: головачевцы, случалось, любили щегольнуть. Это у нас, в мотострелковой бригаде танковой армии, с легкой руки комбрига многие офицеры носили кубанки и бурки. В штабе батальона нередко можно было услышать, что комбат ушел в разведку. А делал он это потому, что… командир бригады тоже хаживал в разведку.
Начальство, конечно, подобных действий не поощряло. Помнится, в середине января 1945 года, в разгар наступления с Сандомирского плацдарма, в боевые порядки бригады приехал командарм Рыбалко. Подойдя к штабу, спросил:
- ' Почему стоят войска?
- Ищем переправу через реку Варта. Мост и подступы к нему под огнем противника,- доложил я.
- Где Головачев?
- Впереди.
- А точнее?
- Вот за этой высоткой…
А высотка у берега реки, и вся она в султанах разрывов вражеских снарядов и мин.
- Та-ак… Передайте Головачеву, что я награжу его орденом Славы и назначу командиром отделения разведки… - И после паузы Рыбалко добавил: - Если он еще хоть раз совершит подобное.
