Один из офицеров, майор Белоусов, был смертельно ранен.
Последними словами умирающего майора были:
- Вот гады… Никогда нельзя верить фашистам…
В центре города еще шли бои, а на его окраинах наши солдаты уже занимались мирными делами - расчищали от завалов улицы, освобождали путь для прохода боевой техники. А техники было очень много. Громыхая гусеницами, шли прославленные «тридцатьчетверки»; тягачи везли тяжелые орудия; медленно, точно на параде, шли колонны реактивных минометов - «катюш»; плавно двигались длинноствольные зенитные пушки. А над городом беспрерывно гудели самолеты - истребители, штурмовики, бомбардировщики.
Из подвалов и бомбоубежищ начали выходить старики и женщины, робко выглядывали из-за угла мальчишки. Количество людей на улицах все возрастало, они заметно смелели. И вот уже послышались первые вопросы на немецком языке, но, впрочем, вполне понятные:
- Английские? - и жест в сторону могучих орудий.
- Свои, уральские,- отвечали артиллеристы.
- Америка? - и жест в сторону танков.
- Урал!- с гордостью отвечали танкисты.
Немцы задирали головы и, глядя на самолеты, задавали все тот же вопрос:
- Из Америки?
- И это свои, отечественные,- отвечали наши солдаты.
О «катюшах» немцы были наслышаны и не спрашивали, чьи они. Робко ходили вокруг остановившихся машин и шепотом передавали друг другу казавшееся им страшным слово: «катуша», «катуша».
Индустриальный Урал демонстрировал свою боевую технику на улицах поверженного Берлина.
Мощный трактор «Сталинец», подцепив на крюк подбитого «тигра», оттягивает его с проезжей части улицы, расчищает путь для прохода трофейной техники (сдавшиеся в плен фашисты стягивали ее на приемные пункты). Отвоевавшиеся гитлеровцы бросают в кучи винтовки, автоматы и пулеметы, минометчики сдают тягачи вместе со своими «самоварными трубами». Подсчитывая трофеи, наши солдаты порой останавливают незадачливых вояк:
- А ну, погоди. Ты что сдавать принес - оружие или металлолом? Сейчас же вычисти…
Виноватые без переводчика понимали, что от них требуется; и выполняли эти требования беспрекословно.
На пункт приема артиллерийского вооружения фашисты притащили гаубицу, на щите которой была изображена географическая карта. По карте протянулись пунктирные линия от Берлина к Парижу, от Парижа к Афинам, оттуда к Москве, затем к Ростову-на-Дону и к Орджоникидзе. Здесь пунктир обрывался. Под каждым из названий упомянутых городов стояла дата.
Наш лейтенант спросил у пленного обер-лейтенанта, привезшего гаубицу:
- Что это означает?
- Боевой путь нашего полка. Из этой гаубицы мы вели огонь по обозначенным городам.
- А в Берлине вы вели из нее огонь?
- Да…
- Сейчас вам дадут краску и кисточку, вы отметите ваш путь от Кавказа к Берлину и обозначите дату: «2 мая 1945 года». Ферштейн зи?
Фашист понял. А лейтенант пояснил:
- На выставку трофейного оружия отправим ее. Интересный экспонат.
Еще вечером 30 апреля над куполом рейхстага было водружено Знамя Победы. Этот исторический акт совершили сержант Кантария и младший сержант Егоров. Но всю ночь и весь день 1 мая внутри здания продолжался бой. Вечером около полутора тысяч гитлеровцев - основная масса гарнизона, оборонявшего Рейхстаг,- сложили оружие.
Фашистские войска сдавались повсеместно. Складывали оружие и шли к местам сбора военнопленных. Шли большими колоннами во главе с генералами, старшими офицерами. Шли по центральным улицам поверженного Берлина: от Бранденбургских ворот, по Унтер-ден-Линден, по Фридрихштрассе, по улице Вильгельма, по улице Геринга.
Но далеко не все гитлеровцы сдавались в плен советским воинам. Многие из них предпочитали попасть к американцам. А некоторые рассчитывали избежать плена - бежать в Южную Америку. В одном из переулков пытался скрыться в подвале припадающий на ногу обер-лейтенант. Выяснилось, что у Германа Мозеля были веские основания скрываться от возмездия. В кармане этого летчика-аса оказалась грамота, удостоверяющая, что, сражаясь на Западном фронте, он сбил 67 английских и американских самолетов. В честь него берлинцы устраивали банкеты, он привык к помпезности и славе, и ему никак не улыбалось оказаться в числе пленных.
Но как же он, летчик-ас, оказался в узком переулке, отдаленном от аэродрома, от центральной части Берлина? В конце апреля гитлеровский пилот был сбит над Берлином советским истребителем, и ему приказали защищать столицу в пешем строю.
Во дворе разрушенного дома наши автоматчики захватили гитлеровского генерала, который с помощью ординарца торопливо снимал генеральскую форму. Выяснилось, что генерал-лейтенант Бауэр был шеф-пилотом Гитлера и командиром правительственного авиаотряда. На его самолете летали не только Гитлер и его ближайшие соратники, летали и Муссолини, и Антонеску. Генерал Бауэр пытался пробраться в Тиргартен, где его ждал самолет, и перелететь к англичанам. Советские солдаты «отменили» этот полет.
