Повесть посвящена польской молодежи — участникам партизанского движения в годы второй мировой войны. С большой теплотой и сердечностью автор пишет о советских партизанах, которые сражались плечом к плечу с польскими патриотами против гитлеровских оккупантов.
Не я придумал сюжет этой книги, не я создал ее героев.
Создавали ее собственными делами авторы воспоминаний и донесений, а также те, на чью долю выпал кропотливый труд собрать эти воспоминания, и прежде всего Галина Качмарская-Васьковская. Она стала инициатором рождения этой книги и, приняв решение собрать рассказы участников боев, приступила к скрупулезной систематической работе. К сожалению, преждевременная смерть оборвала ее деятельность.
Работу Галины Качмарской-Васьковской продолжили через несколько лет ее друзья и товарищи.
И однако…
Долгие месяцы общения с парнями из Островецких лесов привели к тому, что они мне стали исключительно близкими. Рассказы о событиях я переживал так, словно участвовал в них сам. Я старался узнать о них как можно больше. Это было нелегкой задачей. Все новые воспоминания о тех грозных днях заслоняют более давние, которые часто уже нельзя восстановить. Стираются в памяти черты лица, характеры, наклонности. Одно, во всяком случае, бесспорно: я привык к островецким мальчишкам, полюбил их, с сожалением расстался с ними на последних страницах книги, и это дает мне смелость заявить, что книга частично и моя…
Это не исторический документ, хотя все главные действующие лица, факты и события соответствуют исторической правде. Участие молодежи в партизанском движении на Келецкой земле было таким широким и разнообразным, что невозможно сколько-нибудь полно рассказать здесь о всех событиях, назвать все имена.
Да и не в этом дело. Судьбы Здзиха, Богуся. Юрека были судьбами десятков других мальчишек из Келецкой земли. Важно, чтобы память о них не умерла.
Поэтому всем тем, кто своими воспоминаниями, сотрудничеством и замечаниями помог читателям познакомиться с их героической жизнью, я приношу горячую благодарность.
Станислав Бискупский
Эдек присвистнул сквозь зубы и многозначительно покачал головой.
— Сам понимаешь… — повторил он и задумчиво посмотрел вперед.
Здзих перевернулся на спину, подложил руки под голову и взглянул в небо. В вышине плыли белые облака. Где-то там, под голубым куполом, их трепал ветер, создавал из них фантастические фигуры причудливых очертаний.
— А оружие? — спросил Здзих и замер в ожидании ответа.
Эдек только таинственно улыбнулся. Воображение досказало Здзиху остальное. «У них-то должно быть оружие, — думал он, следя за кучевым облаком, которое теперь приняло форму сказочного замка. — Эдек молчит, потому что это тайна, понятно».
Он повернулся на бок и посмотрел вперед. Внизу лежал город Островец. Близкий, родной город, знакомый с детства. Он не изменился за последние годы.
Такой же, как всегда, темный дым грозно и беспокойно клубился над трубами островецких заводов, чтобы затем медленно потянуться вверх, упорно отыскивая дорогу к хмурому небу. Город лежал в котловине, окруженный рабочими районами. На его южной окраине серой стрелой взлетало ввысь шоссе на Опатув.
Эдек украдкой поглядывал на Здзиха, который в темном пиджаке и серых брюках гольф казался ниже, чем был на самом деле. Рыжевато-светлые волосы, которые он всегда старательно зачесывал назад, упрямо спадали на лоб. Узкие, плотно сжатые губы говорили о настойчивости и выдержке. С этой стороны Эдек знал Здзиха даже слишком хорошо. Худая, мальчишеская фигура Здзиха плохо вязалась со сосредоточенным взглядом его голубых глаз, со всем его обликом — обликом серьезного взрослого человека. И это чисто внешнее противоречие бросалось в глаза каждому, кто имел возможность повстречаться с ним хотя бы на короткое время.
Всего несколько дней назад Эдек пришел из «леса» и вскоре должен был вернуться туда. Он понял, ради чего Здзих вытянул его сегодня на эту прогулку. Он видел устремленные на него возбужденные, нетерпеливые глаза парня.
Стояла весна. Свежий запах зелени манил и звал на простор. Эта зима тянулась особенно долго. Здзих не мог дождаться ее конца. На протяжении бесконечных ночей и безнадежных дней он страдал от избытка энергии, не находившей выхода. Его злило, что на него все еще смотрели как на ребенка. А ведь он не был слепым, видел и понимал многое. И еще раз он мысленно вернулся к последним годам.
Не так давно, году в сорок первом, к ним приехал незнакомый мужчина. Дверь ему открыла мать.
— Мариан, это к тебе, — сказала она отцу и ушла из комнаты.
Отец долго разговаривал с незнакомцем, который просидел до позднего вечера. Когда наутро Здзих проснулся, дома никого, кроме родителей, уже не было.
