Броссар промолчал, перестав таращиться на боевые машины. Потом, когда они уже подошли к модулям обеспечения базы, среди которых была и столовая, он вдруг остановился, повернулся к капитану и, глядя куда-то за его плечо, медленно проговорил:
— Знаешь, Борис, с Россией в нашей семье связано многое. Там погиб мой… как по-английски, не знаю… arrière-grand-père.
— Прадед, что ли? Отец твоего деда? — догадался Котов. — «Нормандия — Неман»?
— Да, он воевал там.
— Ну, тогда все честные люди и патриоты воевали против нацистов.
— Сейчас что изменилось? — вдруг резко спросил лейтенант, уставившись ему в глаза. — Сейчас что иначе, Борис? Международный терроризм лучше нацизма? Умеренная оппозиция здесь, в Сирии, лучше, чем простая оппозиция? И те и другие так же стреляют, убивают, разрушают!
— Ты, кажется, не совсем согласен со своим начальством, Валентин? — усмехнулся капитан.
— Война сама по себе грязное дело, — ответил Броссар. — А уж когда делами начинают заправлять…
— Политики? — подхватил Котов. — А ты думаешь, что все можно решить силой оружия?
— А ты как думаешь? — с интересом посмотрел на него лейтенант.
— Я считаю, что оружие — лишь способ подготовки политических решений и мирных процессов. Это способ убеждения. Или протрезвления, если хочешь.
— Значит, вы не будете бомбить в Сирии объекты террористов до полной победы армии Асада над сепаратистами?
— Ох, сложный это вопрос, Валентин, — засмеялся Котов. — Я не знаю, как давно ты здесь, а у нас сложилось свое впечатление о событиях.
— И какое?
— Видишь ли, сепаратисты понесли серьезный ущерб, их экономическая основа, единственный серьезный способ финансирования, подорвана. Инфраструктура нелегальной торговли нефтепродуктами пострадала колоссально, но террористы не разгромлены полностью и не изгнаны из всех захваченных ими территорий.
— И Турция все еще помогает террористам, — согласно кивнул капитан.
— Да, не решена и эта проблема. Слишком велика враждебная активность турецких властей на севере Сирии. Фактически помощь Турции дважды срывала попытки освободить Алеппо. Но есть и другие проблемы, которые мы ударами с воздуха не решим. Например — ограниченная боеспособность сирийской армии. Даже если учесть, что она усилена подразделениями из Ирана, Ирака, что ее поддерживает курдское ополчение.
— Значит, сирийская армия не очень надежна?
— Ну, за всю армию я не скажу, но в целом лояльность и боеспособность сирийских вооруженных сил, даже после того как мы оказали им военную помощь, оставляет желать лучшего. Ну, может, за исключением элитных частей, в которых воюют не все, кто назвал себя патриотом, а люди подобранные и подготовленные.
— ВВС, например?
— Да, ВВС из отдельных соединений специального назначения, комплектуемых по национально-религиозному признаку — христианами и алавитами из западной Сирии. Сирия — пестрая страна. И не забывай, Валентин, что в центре страны по-прежнему не ликвидированы анклавы, которые контролируются умеренной и неумеренной оппозицией. И кто из них кто, разобраться не всегда удается. Они слишком часто меняют свою политическую позицию. И слишком много сил брошено на локализацию этих анклавов, на попытку блокировки их территориально. А ведь все эти силы могли бы пригодиться для периферийных участков зоны контроля правительственными силами. До сих пор есть еще Идлиб, есть Алеппо и Ракка. И нет чисто военного решения в попытках усмирения суннитских кварталов в других крупных городах Сирии.
— Надо договариваться, лейтенант. Пора.
— Если бы ты знал, сколько мы пытались договариваться в свое время в Алжире, в Тунисе, в Марокко!
Броссар махнул рукой и повернулся к квадратному зданию передвижного модуля. Котов поспешил к двери, которая вела в обеденный зал, а не в кухню. Незачем вводить гостя в конфуз.
То, что переводчик группы лейтенант Зимин добровольно взваливал на себя почти все нагрузки спецназовцев во время их тренировок, Котова радовало. Вот уже больше трех месяцев выпускник МГУ, в чьи обязанности входило, по большому счету, лишь общение с местными, включая допросы пленных, да помощь в разборе документации, если такая оказывалась в распоряжении группы спецназа во время операций, участвовал вместе с группой в серьезных делах. Бойцы прониклись к переводчику уважением и давно перестали подтрунивать за его спиной над гипертрофированной чистоплотностью лейтенанта.
Сейчас по бетонной «рулежке» группа капитана Котова бежала в полном снаряжении, мерно топая ботинками. Все подогнано, все застегнуто, все в кармашках «разгрузок» лежало так, чтобы не издавать никаких звуков. Во время марш-бросков разрешалось только шумно дышать и топать ногами. И то до поры до времени. Быстро восстановить дыхание, слиться с местностью, замереть или начать скрытно передвигаться, подкрадываться к цели разведчики тоже умели.
— Зимин! — гаркнул Котов.
Весь строй спецназовцев, не прекращая бега, как один повернули головы в сторону командира. Во взглядах читался немой интерес. Задание?
— Шире шаг! — прикрикнул на солдат заместитель Котова старший лейтенант Белов.
