— Тело пропало, его не нашли. Наверное, он остался жив и смог уйти до приезда французских легионеров. Вот и всплыл опять этот приятель. И опять в связи с грязным делом. Знаешь, Олег, я не буду, как в фильмах просят, уговаривать тебя оставить его мне, если встретишь. Так вот, если встретишь — убей! А потом позови меня и покажи тело. Я его добью, упыря этого.
Сириец в черной безрукавке, с заплывшим глазом от удара автомата Котова, упал рядом со спецназовцем и протянул радиостанцию.
— Это для связи с Музафиром, — перевел Зимин слова сирийца, — и согласования действий.
Котов кивнул, покрутил рацию в руке, разглядел, что она американская, и отдал ее Зимину. Сириец не уходил. Он посмотрел на лейтенанта и заговорил с ним по-арабски.
— Чего ему еще надо? — не отрываясь от бинокля, спросил Котов.
— Извиняется и объясняет, зачем меня оглушил тогда. Радуется, что не покалечил русского друга.
— Ну, поцелуйтесь уже, — хмыкнул Котов.
— А теперь он говорит, — снова стал переводить Зимин, — что не сердится на вас за то, что вы его прикладом саданули.
— Благодетель! Я уж и не знаю, как его за это прощение благодарить. И ночь не ел, и день не спал, все страдал, как буду жить, если он меня не простит. Скажи ему, пусть валит к своим, а то сейчас здесь станет жарко. Может и не добежать.
И тут же с шелестом над головами полетели мины. Спецназовцы вжались в камни. «Ничего, — думал Котов, — сейчас закончится обстрел, и «бандерлоги» пойдут в атаку. Тогда они минометный обстрел прекратят, чтобы не попасть по своим». Заранее подготовленные позиции защищали от осколков. Каждый спецназовец обложил свою ячейку и запасную позицию большими камнями, бетонными стеновыми блоками.
— Барс, — раздался в коммуникаторе голос Алейникова, — есть цель! Минометная батарея право тридцать, расстояние двести двадцать. Ориентир — мачта громоотвода.
— Понял, Сокол! — отозвался Котов, вжимаясь в камни. Осколки скрежетали и выли, отскакивая от камней вокруг него. — Боб, скорее! Долго копаетесь! Сейчас они пойдут в атаку. Ориентиры от Сокола принял?
— Мы готовы, Барс, — ответил спокойный голос Бори Крякина, от которого у командира тоже стало на душе немного спокойнее. — Ориентир принял, готов к выходу. Жду команду.
— Жди, — буркнул Котов, и тут же обстрел прекратился. — Внимание! — рявкнул он в коммуникатор и положил автомат на бруствер своего укрытия.
Это были не набранные и наспех обученные ополченцы, не добровольцы, подготовленные из всех желающих. Это были матерые наемники. И двигались они очень профессионально. Котов вздохнул. Если бы здесь он ставил людей Музафира, их бы смяли одним ударом. А теперь еще посмотрим, кто лучше умеет воевать. «Вы, ребята, — подумал он об атакующих, — расслабились, потому что не встречали серьезного противника. Это уже не игра».
— Всем! Я — Барс! Слушать меня! Огонь по малой!
И с позиции спецназовцев скучно и очень недружно затарахтели автоматы. Три и четыре человечка среди камней упали, прежде чем остальные бросились искать укрытия. Но пыл атаки не исчез. Зеленые фигурки умело делали перебежки попарно и упорно продвигались вперед с приличной скоростью. Вот уже восемьдесят метров. Еще двое свалились, не успев укрыться. Шестьдесят… Больше нельзя, еще минута — и спецназовцы окажутся в зоне досягаемости ручных гранат.
— Всем полный огонь! Боб, пошел! Огонь по пехоте!
Из ворот цеха вывернул на полном ходу БТР, развернулся носом к атакующим, и по камням ударил шквал огня из спаренного пулемета башни. 7,62-мм «ПКТ» и 14,5-мм «КПВТ» разносили в мелкий щебень бетонные плиты, рвали стальную арматуру. Пыль стояла столбом так, как будто по рядам атакующих пронесся страшный вихрь. Смертельного огня двух пулеметов почти в упор боевики не выдержали. Кто-то еще пытался спрятаться в найденных укрытиях, но большая часть бросилась назад и тут же валилась под пулями пулеметов. С позиции спецназовцев было хорошо видно, что пыльные камни постепенно забрызгиваются кровью террористов. Бойцы вели расчетливый прицельный огонь из автоматов, добивая тех, кто уходил от огня БТРа.
Пулеметы замолчали, и тут же заработал автоматический гранатомет на борту машины.
— Есть накрытие! — передал Алейников со своего наблюдательного пункта. Право десять две серии.
И снова заработал гранатомет, унося по крутой дуге смертоносные снаряды. Но тут заработала рация. Зимин кричал что-то по-арабски, слушал и снова кричал.
— Что там? — наклонился к переводчику Котов.
— Боевики прорвались с севера к беженцам!
— Мать вашу криворукую! — заорал Котов. — Скажи, пусть держатся. Идем на помощь.
— А здесь? — не понял лейтенант.
