- Но вы же и здесь полностью реабилитированы!
На это Люциус ответил взглядом, который Гарри расшифровал бы как: «Ты сам-то в это веришь?» Не верил, если честно.
- А ты почему не уехал?
- Не хочу, – прозвучал очередной исчерпывающий ответ. Гарри продолжал смотреть на него. – Нужно делать вид, что ничего не произошло, но это не так, – пояснил наконец Люциус, добавляя взглядом: «И хватит об этом».
Тишину нарушал лишь плеск воды за окном, в отдалении слышался чей-то смех. Люциус потягивал кофе – молча, словно компенсируя свою внезапную откровенность. А у Гарри на языке вертелись десятки вопросов.
- А чем ты занимаешься?
- М?
- Ну, что ты делаешь? Вообще?
- Третирую домовых эльфов с утра до ночи.
- Ха-ха. А серьёзно? – Гарри вдруг осознал, что ему и впрямь интересно, чем живёт Люциус.
- Не слишком ли много вопросов? – голос казался недовольным, но по тому, как он поднял руку, заказывая ещё кофе, Гарри понял: разговор продолжается.
- Нет, ну это несправедливо, – притворно возмутился он. – Ты-то обо мне всё знаешь, газеты даже читал.
- О, то есть всё, что там было, – правда?
- Попадалась и правда, – Гарри, припомнив наиболее бредовые из «уток», рассмеялся, но не дал перевести разговор. – Ну так что?
Люциус с удовольствием отпил глоток из принесённой чашки.
- Например, кофе.
- В смысле?
- Малфои владеют имуществом по всему миру: плантации, фабрики, различное производство. Чай, кофе, табак, вино, пальмовое масло. Интересно?
- Очень, – уверил его Гарри, вновь принимаясь за мороженое. – Пальмовое масло – супер! А что это?
Где-то на середине обстоятельной лекции он запросил пощады.
- Ладно, ладно, я понял: ты – страшно занятой человек, так?
- Именно, – Люциус заглянул в свою чашку, потом – неодобрительно – в креманку Гарри. – Ты будешь доедать это месиво?
- Нет, пожалуй.
- Тогда пойдём, а то меня уже укачивает на этом плавучем острове.
- Нет, это потрясающе, – пробормотал Гарри, когда они свернули в аллею каких-то чудных деревьев: их стволы были покрыты золотистым пушком, так и хотелось погладить. – Я хочу здесь жить!
- Никаких проблем. Устройся на работу, – невозмутимо предложил Люциус. – Уборщиком, например.
Гарри представил статью в «Пророке» о новой профессии «Великого Героя» и расхохотался.
- Лучше я просто буду сидеть тут и фотографироваться со всеми желающими.
- Точно. А платить тебе будут бананами и леденцами, которые роняют дети.
- Между прочим, не самый плохой вариант карьеры – всегда на свежем воздухе!
- И от перспектив захватывает дух.
- Амбиции – не по моей части, извините!
Так они брели по парку, залитому предзакатным солнцем, и Гарри готов был признать, что это один из лучших дней в его жизни; ничего особенного не происходило, но очарование самого места и Люциус рядом… Гарри с некоторым удивлением понял, что без него прогулка и вполовину бы не была такой приятной, и улыбнулся. Сказал бы ему кто об этом месяц назад.
Они свернули в проход между кипарисами и вышли на лужайки, засаженные разноцветной травой.
- О-о, – застонал Гарри, восхищённо обозревая серебристо-серый участок. Он присел, проводя ладонью по траве – она оказалась бархатистой на ощупь, и подстриженный газон напоминал ковёр. – Как думаешь, можно здесь посидеть?
- Если нет запрещающих табличек, – Люциус огляделся и кивнул. – Можно.
Он прошёл в центр лужайки и, к несказанному изумлению Гарри, непринуждённо улёгся на спину. Потянулся, завёл руки за голову и глянул на него.
- Так и будешь стоять?
- Э-э… Да, иду, – но тут из аллеи послышался мелодичный звон колокольчика – приближалась тележка со сладостями. Гарри не был голоден, но одно из слов, которые выкрикивал торговец, привлекло его внимание. – Я сейчас.
Вернулся он с кульком великолепной черешни – спелой, почти чёрной, и плюхнулся на живот рядом с Люциусом.
- Всё, лучше просто некуда! – категорично заявил Гарри и сунул в рот ягоду. – М-м… Обожаю! Хочешь? – Люциус покосился на помятый бумажный кулёк, и он спохватился. – Хотя… Ты, наверно, не ешь на улице, да?
Тот усмехнулся и, чуть приподнявшись, потянулся к черешне; пальцы задумчиво покружили над кульком и вытянули ягоду – всего одну, но самую крупную и сочную, и Люциус вновь улёгся, лениво разглядывая её. Гарри завороженно наблюдал за этими манёврами, смутно предчувствуя, что отныне его представления о черешне изменятся раз и навсегда. Люциус немного полюбовался на добычу, поворачивая на тонком черенке и медленно опустил ко рту. Узкие губы смягчились, тронули ягоду, подержали, а потом втянули целиком, обхватив у черенка. Неуловимое движение – и линия сомкнутых губ окрасилась пурпурным из-за подступившего сока. Кадык плавно шевельнулся под тонкой кожей, и Люциус вытянул изо рта черенок с оголённой косточкой, оставив на нижней губе небрежный алый мазок.
