Он ласкал Люциуса неторопливо, старясь угадать, как именно ему нравится. Матовая кожа ключиц, мягкие волоски на груди, тёмно-розовые соски, которые сжимались от первого же влажного прикосновения, – Гарри нравилось всё, и сбившееся дыхание Люциуса подтверждало: ему тоже. Когда поцелуи добрались до напрягшегося живота, по его телу прошла лёгкая дрожь. Заметив это, Гарри едва не застонал от нетерпения. Его ладонь накрыла член Люциуса. Тот выдохнул и раздвинул ноги, давая лучший доступ. Гарри сполз ниже, устраиваясь поудобнее. Он провёл рукой по возбуждённому уже члену, наслаждаясь тем, как послушно отзывается чужое тело. Чувство было знакомым – он много раз трогал его. Но сегодня хотелось большего. Он наклонился, поймал губами гладкую головку и замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Нежное, твёрдое, горькое – идеальное сочетание. Очень люциусовское. Гарри сжал губы, и терпкая горечь проступила сильнее. Он выпустил его и, медленно водя рукой вверх-вниз, слизнул прозрачные капли. Рваное дыхание Люциуса и еле уловимые движения бёдер доказывали, что он всё делает правильно.
Придерживая его, Гарри скользил губами по всей длине: прихватывал тонкую кожу, ласкал кончиком языка. На другую ладонь он принял тяжёлую мошонку и гладил, легонько сжимая, чем заставлял Люциуса вздрагивать и подаваться навстречу. Он по-прежнему не трогал его и молчал, а Гарри хотелось услышать знакомый низкий стон. Чуть приподнявшись, он увидел прикрытые глаза Люциуса, волнующий румянец на скулах и понял, чего хочет. Жаль, не получится взять его в рот целиком, но попробовать определённо стоит. Он дразняще поцеловал налитый жаром член и приоткрыл губы, принимая тугую плоть. Под натянутой кожицей упруго бился пульс, и сердце Гарри тут же зачастило в ответ. Он наклонился ниже, ощущая, как твёрдая головка упирается в горло, и прижал её языком к нёбу. Люциус застонал, коротко и глухо. Его ладонь легла на затылок Гарри, пальцы зарылись в волосы; но он не давил, лишь нежно поглаживал, чуть сжимая в такт движениям. Это прикосновение возбудило до крайности: Гарри взял его слишком глубоко и тут же выпустил. Кое-как прокашлявшись, он смущенно поднял глаза, но Люциус просто утянул его вверх и прижал к себе. Горячий рот нашёл его губы, ладони заскользили по спине широкими успокаивающими движениями. Гарри тоже обнял его, но когда поцелуй прервался, пробормотал:
- Я всё испортил?
- М-м… Я бы не сказал, – Люциус вжался в него бёдрами, доказывая правдивость своих слов. Гарри улыбнулся ему и сжал в руке оба члена. Поверх тут же легла ладонь Люциуса. Двойное прикосновение, двойная ласка – они плавно двигались навстречу друг другу. Гарри смотрел вниз, и когда их сперма, мешаясь, залила сплетённые пальцы, он решил, что это самое эротичное и желанное, из всего, что он когда-либо видел.
Так они и лежали – обнявшись, соприкасаясь лбами. Глаза у Люциуса были закрыты, но Гарри чувствовал, что в этот раз он не заснул. Говорить не хотелось. Влажный воздух прохладным шёлком льнул к разгорячённым телам, за окном умиротворяюще шелестел дождь, чьи-то коготки стучали по твёрдой поверхности…
Гарри встрепенулся, стряхивая дрёму, и поднял голову. По подоконнику прохаживалась Элоиза.
- Чёрт! – Гарри подхватил плед, стараясь укрыть и себя, и Люциуса. Тот недоумённо проследил за его взглядом и рассмеялся.
- Ты что, стесняешься сов?!
Гарри отмахнулся и возмущённо уставился на пернатую шпионку.
- И давно ты здесь сидишь?
Та лукаво склонила голову, всем своим видом показывая, что да, давно.
- Ну, знаешь ли, это уже чересчур! – Гарри, извиваясь под пледом, натянул пижамные штаны.
Элоиза в ответ подняла лапку, демонстрируя налипшие на когти коричневые пёрышки.
- И в чём смысл этой талантливой пантомимы? – полюбопытствовал Люциус.
- Значит, почта прибыла, – буркнул Гарри и, зябко ёжась, шагнул на балкон. В углу нашёлся изрядно потрёпанный Сычик, сова Уизли. Гарри бережно внёс его внутрь и угостил кормом.
- И не стыдно маленьких обижать? – пожурил он Элоизу. Та хлопнула крыльями, вогнав Сычика в панику, но не тронула и даже не стала отнимать печенье. Гарри вскрыл письмо.
- «Две банки «Особых» пикулей Майлза», – прочёл он. – «Шафран, розмарин, белый перец из лавки пряностей на Диагон-аллее…» Ну, это понятно. «Три, а лучше пять унций аконитового мёда…» Боже, зачем ей аконитовый мёд?
- От садовых гномов. Или в прогревающую мазь, – просветил Люциус. – Что это?
- Я спрашивал миссис Уизли, не надо ли ей чего в Лондоне. Большой список получился.
- Вот как. Идёшь в гости?
- Ага, послезавтра собираюсь в Нору на Ламмас.
- Вот как, – повторил Люциус. – Понятно. Только Ламмас уже завтра.
- Завтра? Вот чёрт, ещё подарки надо купить, – Гарри глянул на часы. – Дел на целый день. Пойдёшь со мной?
- Покупать подарки Уизли? – уточнил, кривясь, Люциус.
- Ну, не ты же их будешь покупать. Пойдём, а?
Люциус помолчал.
- Ты к ним надолго?
Обычно Гарри с Гермионой гостили в Норе неделю, как минимум.
- Дней на пять, – решительно ответил он. – Ну так что?
Люциус потянулся и сел на кровати.
- Ладно. Но учти, я рассчитываю на завтрак.
