После шумного Ламмаса Гарри решил отдохнуть от людей — засел дома в окружении книг и, разумеется, беззаботно катающихся повсюду яблок. Дни стояли тихие, ясные, но не жаркие. Ветерок заносил в окно горьковатый запах костров и первые паутинки. В такую погоду не хочется делать резких движений, да и вообще ничего делать не хочется. Дом сладко дремал, воспаряя над городским шумом, и ни Кричер, ни Гарри не собирались тревожить его покой уборкой. Даже Элоиза приостановила кукушечный геноцид и лишь многообещающе косилась на обитательницу часов — я, мол, тебя достану, но позже. А та, уловив общий настрой, куковала вяло и невпопад. Сквозняк шелестел страницами разбросанных книг, из шкафов выпадали пакеты с фирменной, так ни разу и не надетой одеждой, и посреди всего этого великолепия, в линялых джинсах и любимой футболке, бродил Гарри — повелитель яблок. Ему было слегка неловко перед вечно занятым Люциусом за свою праздность, и он жутко удивился, когда тот объявил, что хочет остаться на Гриммо на несколько дней (“Если ты, конечно, не возражаешь”).
Гарри не возражал.
Поначалу было очень непривычно видеть Люциуса в домашней одежде, знать, что можно никуда не торопиться. Гарри нервничал, пытался изображать радушного хозяина, пока наконец Люциус не призвал его “перестать мельтешить и расслабиться”. Гарри расслабился, да так, что на следующий день отказался идти на кухню и вообще куда бы то ни было. В результате они весь день валялись в спальне и грызли яблоки. Гарри читал или дремал под боком у Люциуса, а тот разбирал спецификации и накладные, писал, высчитывал что-то и иногда принимался рассуждать вслух — была у него такая привычка. Гарри это совершенно не мешало. На огонёк залетела Элоиза, её прельстили черновики Люциуса, разбросанные по постели. Она сгребла смятые пергаменты в угол кровати и нырнула в них с головой.
— Что она делает? — удивился Люциус.
Гарри приоткрыл один глаз.
— Гнездо строит. Твой филин совсем вскружил бедняжке голову. Погоди, сманит его к нам.
— Вот ещё. Гаспара я не отдам. Кто тогда будет почту носить? И потом, одну сову я тебе уже подарил.
— Не считается, ты просто хотел от неё избавиться.
— Неправда, мне нравится эта птица – в ней столько ненависти, — Люциус скрутил жгутом очередной черновик и добавил Элоизе стройматериала. — Надеюсь, миссис Гнездо не будет спать с нами?
— Ну, в доме же два десятка спален, переберёмся.
— Предпочитаю именно эту.
— Значит, переберётся она.
— Ты невероятно великодушен.
— Ага, — Гарри поглядывал на него и думал, что если бы ему вдруг понадобилось доказательство реальности происходящего, то вид босых ступней Люциуса Малфоя подошёл бы как нельзя лучше. Это и ещё шальное яблоко, которое по обыкновению впивалось в лопатку.
— Что смешного?
— Ничего. Хочешь яблочко?
На третий день Люциус запросил еды и попытался вытащить его в город. Разнеженный яблочной ленью Гарри отчаянно сопротивлялся.
— Вставай, — Люциус обнял его и потормошил. — Я голоден, пошли обедать.
Гарри потянулся, прижался теснее и пробормотал:
— Можешь съесть моё ухо.
— Ухо?
— Угу. Левое. Оно мне никогда не нравилось.
Люциус фыркнул и легонько прикусил пожалованную ему мочку.
— М-м… Вкусно. Но мало. Давай и второе.
— Нет, не могу же я совсем без ушей.
— Тогда вставай.
— Может, пиццу закажем?
— Не знаю, что имеется в виду, но уверен: я это есть не буду. Поднимайся.
— Ну попроси Кричера! — Гарри зарылся в подушку.
— Он вечно пересаливает.
— А ты скажи, чтоб не пересаливал.
— Он всё равно делает по-своему.
— Да, старина Кричер такой, ему не поуказываешь... Эй! — Люциусу надоело ждать, и он ловко спихнул Гарри на пол.
— Одевайся, тебе говорят!
— Да ладно, ладно...
В этот момент от Молли пришла посылка — яблочный пирог размером с колесо.
— Не судьба, — довольно резюмировал Гарри, заползая обратно в кровать.
— Опять яблоки, — поморщился Люциус, но от своей доли ароматного воздушного пирога отказываться не стал и даже уделил кусочек Элоизе.
На четвёртый день “каникулы” Люциуса закончились, и он ушёл. А Гарри валялся в постели и думал о том, что произошло за эти полтора месяца. Думал о нём. Вспоминал.
Единственное, что он мог с уверенностью сказать о Люциусе: с ним было хорошо. Не всегда легко, но хорошо — всегда. Хотя, многое ли можно узнать о человеке за какие-то семь недель? Гарри считал, кое-что можно. Например, что он любит кофе. Что предпочитает яблоки грушам. А иногда может прийти без приглашения.
