Парный циклон (фрагмент) полностью

Посвящается писателю, режиссеру и актеру Бургессу Мередиту, который, не щадя времени, отдавал свою энергию и давал мудрые советы в критические для нашей пары моменты. Его профессиональные рекомендации обеспечивали нас реалистическим контекстом для наших довольно необычных набегов в область экспериментов по преобразованию традиционных средств передачи настроений, идей и «невыразимого» содержания мистического опыта. Его внутренние переживания этих сфер и их передача помогали нам выразить наши собственные переживания для других людей.

Делясь с нами своими свершениями («Улиссы в ночном городе» — обе первых постановки вне Бродвея и недавние — на Бродвее, как режиссер; «Лисята» — как актер, и в своей автобиографии как писатель), он являл собой образец таланта и профессиональной компетенции, что давало нам новую способность проникновения в то, как передать глубокий человеческий опыт через театр, кино и печатное слово.

Парный циклон — это соединение двух личных центров. В этой книге это единение мужчины и женщины — двух кружащихся циклонов со своими центрами, причем один вращается вправо, другой — влево. В «Парном циклоне» Тони и Джон задаются вопросом: «Возможно ли слить два центра, два циклона — один мужской, другой женский, таким образом, чтобы мог быть восходящий, покойный центр, разделенный ими обоими?»

В течении пяти лет нашей совместной жизни мы искали средства для обретения этого между нами. Эта книга — рассказ об этих пяти годах, насколько нам удалось рассказать об этом в данное время.

Мне хотелось бы начать эту книгу с любовного письма. С письма, написанного нашему другу — Лауре Хаксли ее мужем Олдосом, опубликованного Лаурой в книге «Единственный миг».

«… нашел у себя в кармане единственный листок бумаги. И вот царапаю тебе письмо, любимая, попивая кофе на Корсо Витторио Эммануиле.

Пишу, чтобы сказать тебе, что ты, должно быть, и вправду стрэга (колдунья), а иначе отчего же это я люблю тебя все больше и больше? Отчего я начинаю ревновать к тем, кто любил тебя прежде? Нет, это не ревность, а скорее грусть, что меня тогда не было, что я не был десятью другими, любящими тебя на десять разных ладов, в десять разных мгновений твоей жизни и моей… соединяясь с тобой в нежности, страсти, чувственности и понимании.

Ну что ж, я — не десяток других, и я — здесь и теперь, а не там и тогда. Но здесь и теперь я очень люблю тебя и хотел бы только одного: любить тебя больше и лучше — любить тебя так, чтобы ты всегда была здорова, сильна и счастлива; так, чтобы не было никогда этого противоречия между трагически страдающим лицом и безмятежностью прекрасного тела нимфы с маленькими грудями и плоским животом, с длинными ногами… которые я так нежно люблю.