Торпедоносцы разошлись по своим районам поиска. Евграфов вел самолет, прижимаясь к морю. Внизу виднелись белые гребни волн. Евграфов и Бударагин вместе заметили транспорт. В эскорте — два сторожевых корабля. Суда находились как раз на том фарватере, куда посылал И. И. Борзов экипаж Евграфова. Летчик ушел на темную сторону горизонта и, оставаясь невидимым, вышел в атаку. Внезапный удар принес успех: ураганный огонь, открытый со стороны сторожевиков и гибнущего судна, уже не мог быть таким опасным, как на боевом курсе. Стрелок-радист доложил по радио: "00 часов 53 минуты, потоплен транспорт в 2500 тонн. Возвращаюсь домой, все в порядке. Евграфов". Самолет не получил ни одной царапины.
Через пятнадцать минут после приземления пленка была проявлена — победа очевидна.
На командном пункте ожидание сменилось радостью.
— Есть сто уничтоженных фашистских кораблей! — воскликнул начальник связи гвардии старший лейтенант Анатолий Иванов.
— Будем докладывать командующему? — спрашивает начальник штаба гвардии майор К.С. Люкшин.
— Нет, — отвечает командир, — доложим, когда вернутся все экипажи.
Другие экипажи, ушедшие в крейсерский полет, также вели настойчивый поиск.
…Чем дольше в воздухе, тем изнурительнее полет. Пора подумать о возвращении, но Иванов молчит, насупившись. И Пресняков молчит. Сверлит мысль: неужели зря утюжили воздух? Неужели действительно в этих квадратах, определенных Борзовым, не было никаких судов? А что если прозевали?..
"Сраму не оберешься", — думает Иванов. Экипаж в этот полет отправлялся на новеньком торпедоносце. Весь морской простор перед Николаем, и когда торпедоносец идет в атаку, Иванов видит все происходящее и сам бросает торпеду. Никита Котов увидел самолет и сказал Ивану Ивановичу:
— Наконец-то и мы полетаем на новой машине. Борзов улыбнулся, ответил мягко, но твердо:
— И мы полетаем, Никита Дмитриевич. Но сегодня даю самолет Преснякову. Заслужил. И к тому же я обещал…
…Ноет спина, слезятся от напряжения глаза. Усталость охватывает все тело. Надо встряхнуться. Иванов делает нечто похожее на физкультпаузу и советует то же самое командиру.
— Скляренко, — вызывает Иванов, — посмотри хорошенько.
Сергей Скляренко — настоящий щит торпедоносца. Зрение у него, как считают Пресняков и Иванов, удивительное. Недаром он — воздушный снайпер. Огонь Сергея стоил врагу многих потерь не только на земле и корабельных палубах: недавно он уничтожил фашистский перехватчик. И сейчас он смотрит в оба. Заколотилось в груди, когда он негромко, как бы рассуждая с самим собой, проговорил:
— Смотрите левее. По-моему, дымки у среза воды, А может, у меня дымки в глазах…
Пресняков сразу довернул на противника. Конвой — четыре транспорта и сторожевой корабль. Радость бушует в груди: нашли врага.
Иванов работает с линейкой, определяет скорость и курсовой угол движения конвоя и в то же время с нежностью повторяет:
— Ах, Сереженька, ну и удалец, гляделочки твои золотые. Понимаешь, радость моя, в этом конвое сотый дымит!
Скляренко отмалчивается. Он понимает, что сотый — это очень здорово, и сделает для победы все, от него зависящее.
Самый крупный транспорт идет третьим. Построение свидетельствовало о том, что именно это судно везет наиболее важный груз. Если мины — подорвутся те, кто впереди. Если атака подводных лодок или торпедоносцев — прикроют все. Именно этот транспорт и выбирает Александр Пресняков.
Теперь надо вспомнить, что советовал Иван Иванович". Главное, говорил командир полка, внезапность. Но не получилось на этот раз. Противник увидел приближаюищися самолет. Сторожевой корабль дал полный вперед — это гвардейцам подсказал сильный бурун за кормой корабля. Повисшая на парашюте осветительная ракета выхватила из темени торпедоносец, и близко рвутся трасси рующие снаряды. Девятьсот, восемьсот, семьсот метров до избранной цели — главной единицы конвоя. Надо ответить на огонь, ударить по прислуге зениток и автоматов. Пресняков прицеливается самолетом, успевает подумать об упреждении и поправке на траекторию и нажимает на гашетку.
Между тем до транспорта — пятьсот метров, и расстояние с каждым мгновением тает. Пресняков прижался к самым волнам. "Что там Коля, уснул, что ли?" — успел подумать Пресняков и сразу услышал голос друга:
— Бросил!
Пресняков на максимальной скорости, едва не задевая надстройки, пролетел над взорвавшимся транспортом.
Самый большой в конвое транспорт ушел на дно.
Сдав самолет технику, Пресняков и Иванов, возбужденные и довольные, побежали на командный пункт. Не сразу заметили, что в углу за картой сидят Вадим Евграфов и Виктор Бударагин.
— Товарищ гвардии подполковник, — докладывает Пресняков. — В Рижском заливе потопили транспорт водоизмещением в 5000 тонн…
— Поздравляю, — Борзов сильно жмет руки гвардейцам.
— …Это сотый, товарищ командир, — продолжает доклад Пресняков.
— Нет, не сотый, — улыбается Иван Иванович.
— Как не сотый?
— Сотый потоплен Евграфовым и Бударагиным.
— А мы? — Иванов так расстроен, что выступает вперед, — А наш?
— И ваш не пропадет, Иванов. Ваш — первый во второй сотне. Открыт новый счет.
