Мы помылись, поужинали, поболтали, словно через силу сбивая возбуждение. Саша ждал моих действий. Я подсел поближе, и, глядя в его зеленые глаза, еще изучая собственные ощущения, провел ладонью по его лицу. Сомнение было, но глядя на то, как он вспыхнул, уронив взгляд вниз, на мгновение я почувствовал себя султаном. Он был как покорная женщина. Я приник к его губам, обняв за спину, а он, обхватив мою голову руками, ответил на мой поцелуй. Я отвел его в спальню.
Помню новое чувство, когда я раздевал его, смотрел на его мужское тело и понимал, что для меня не существует преград. Он что-то говорил про необходимость сделать клизму и еще какие-то слова, но я уже погружался в волшебство, что дарит мне мое возбуждение, понимал, как сильно я хочу этот опыт. Целуясь, уже голые, мы упали в кровать, прижимаясь друг к другу телами. После обильных и долгих ласк, слушая его стоны, я наспех отыскал в тумбе презерватив, и решил приступить к активным действиям. Я развернул его на живот и решил, что пойду наугад, зная, что делать, только в теории. Он застонал, и я разволновался от того, что не опытен. Я не хотел причинить ему боль, а потому спросил его, нет ли позы, при которой я смог бы касаться его спереди и быть мягче. Он сказал, что если у меня был секс с женщиной, то этого можно достичь в традиционной позе. Вскоре я обнаружил большие преимущества этого положения – я входил не так глубоко, угол позволял ощутить больше, и я касался собой его живота. Я вскоре потерял связь с реальностью, как это случается со мной в сексе. Помню только, что в порыве безумия мы успели перепробовать все, что он хотел и я предлагал. Еще некоторое время после оргазма мы лежали без движения, в каком-то странном смятении, затем я предложил уйти в ванную.
Мы стояли тогда под тёплыми струями воды – молодые, счастливые, осторожно что-то говоря, боясь сказать и два лишних слова, как будто в страхе растерять, разлить это новое чувство, внезапно вспыхнувшее в нас. Мы вернулись в кровать и еще какое-то время предавались ласкам, потом Саша продемонстрировал мне свои таланты в оральном сексе, и мы уснули под утро, обнявшись.
На следующий день я готовил завтрак, когда он пришел ко мне, голый, взлохмаченный – я понял: что-то не так. Саша был встревожен.
– Что случилось? –спросил я. – Тебе нехорошо?
– Ты другой, Владик, – громко произнес он. – Ты живешь в странной, необъяснимой роскоши всего – твой дом, твои вещи, твоя щедрая душа, твое открытое сердце. Ты так добр ко мне, так ласков… Все эти мужики в дорогих шмотках – они бросали меня на следующее утро… – Он осекся.
– Продолжай, – попросил я.
– Ты как будто легко идешь через всё, и идешь вперед, по пути зацепив вещи, события, людей. Я думаю, что ты скоро бросишь меня и пойдешь дальше.
Я удивленно посмотрел на него, решительно не понимая, что с ним.
Он "впивался" в меня взглядом испуганной женщины.
– Саша, почему ты решил, что я поступлю именно так?
– Потому что ты такой.
– Неужели ты изучил меня так хорошо за эти 8 часов ночи? – Рассмеялся я.
– Я вижу.
Я улыбнулся, взял его за руки и сказал:
– Саша, я прошу тебя, не нужно драматизировать!
– Но все это похоже на сон. – Саша не унимался. – Ты, твоя красота, твое внимание, подарки, твоя жизнь, твои ласки, наш секс вчера – слишком все хорошо. Если ты уйдешь, я больше никогда не смогу поверить!
У него была истерика. Что ж, это было ожидаемо – слишком чувствителен. Я обнял его крепко, прижал к себе и сказал:
– Сашенька, даже если когда-то это закончится, то не так, как сейчас. Не сегодня. Я не уйду. Я не использовал тебя. Ты не мог не увидеть огонь в моих глазах. И я не такой, как все эти люди в дорогих тряпках, которых ты встречал. Пожалуйста, успокойся и поверь мне. Даже если мы и расстанемся, то лишь потому, что будем неумны и все разрушим сами, как это веками делают люди. Зачем бояться жизни? Сейчас я полон восторга, радости, я счастлив, я хочу быть рядом.
Он посмотрел на меня радостно, улыбнулся и спросил.
– Значит, мы вместе?
Я задумался и ответил. – Да, Саша, теперь мы вместе.
Вскоре моя влюбленность и его чувства отделили нас от прочего мира, и некоторое время мы самозабвенно предавались любви в квартире моего отца, частенько прогуливая лекции. Я все также был вынужден много работать на мать, и делал переводы. Саша не трогал меня, понимая, и позволял мне зарабатывать. Он понемногу стал привыкать к новому положению вещей. Через три месяца он фактически переехал ко мне.
Саша был очень истеричным. То, что поначалу показалось мне чрезмерной чувствительностью, теперь напоминало психическое расстройство. У него часто случались приступы гнева. В баре он закатывал мне сцены ревности, чем доводил Шатова и его друга до бурного восторга. Вскоре ни одна гей-тусовка не обходилась без «семейной сцены», которую Саша устраивал мне, если я, перепив вина, начинал уделять кому-то внимание или попросту общаться не только с ним. Дома чаще все было хорошо, он был добрым и ласковым партнёром.
