Я попал в точку и Мария покраснела. Не так часто краснеют Марии из маленького местечка Магдала.
— Так вы будете слушать мой рассказ? — спросила Мария.
— Буду, — сказал я. — Сейчас принесут пиво с креветками и сразу начнем.
Отхлебнув местного пива, изготовленного по заморской технологии, я приготовился слушать.
— Родилась я четвертого августа неизвестно какого года в местечке Магдала на берегу Геннисаретского озера, в Галилее, недалеко от Капернаума, — начала говорить женщина. — Было это за тридцать лет и три года до Рождества Христова. В те годы в наших краях обитал Иоанн Креститель, но мне до него не довелось добраться. Родителей я не помню, но жила сама по себе, находясь на воспитании у тех, кто раньше знал моих родителей. Мне ничего не говорили о них, и я не пыталась что-то узнать, предполагая, что моими родителями является кто-то из богов или ангелов, а для этого нужно соответствовать их чистоте и святости. Святой я не была, но и распутницей меня назвать нельзя. У нас как повелось? Если кто-то лучше тебя, то человек начинает чувствовать себя обиженным тем фактом, что лучшим является не он. Как это выравнивается? Очень просто. Потаскушка называет соперницу блядью, страшненькая — уродом, глупая — дурой, и так далее. Каждый переносит свою ущербность на тебя. Говорят, что это якобы меня хотели побить камнями за прелюбодеяние, а подошел Иисус, взял камень и стал предлагать каждому бросить его в меня, если он чист как ангел и не имеет ни одного греха. И все отказались. Со мной этого не было. Прелюбодеяние — это нарушение супружеской верности, а я никогда не была замужем и такой грех ко мне не применим. Но я видела, как Иисус отнесся к блуднице и уверовала в него, и он заметил меня. Как же не заметить мои вьющиеся волосы? Меня всегда называли Magadella — завивающая волосы. Я не завивала, их кто-то завил при моем рождении, и они такими и остались. В святых книгах пишут, что Иисус исцелил меня от одержимости семью бесами. И это тоже ложь. Нас исцелила встреча и я пошла за ним, а он все оглядывался, проверяя, иду ли я за ним. Наши отношения как раз и явились основой заповеди, что Бог есть любовь. Я была готова сделать для него все, и он был готов сделать для меня все, но нравы того времени отводили женщине место где-то на уровне собак и какие-то минимальные права были только у замужних женщин и то только в эпоху Ренессанса в Европе, а на том Востоке, где жили мы, об этом никто даже и подумать не мог. Рождение девочки всегда считалось несчастьем и ни одной святой, за исключением матери Иисуса из того времени так и не вышло.
— Очень интересно, — сказал я. — Я тоже читал «Краткие очерки истории христианства» под редакцией почитателей товарища Сталина, помню, как Мария Магдалина стояла с матерью Христовой на Голгофе, участвовала в погребении Христа и именно к ней явился воскресший Христос, чтобы она сообщила об этом всем апостолам. И это она ездила к римскому императору Тиберию, которого поразила тем, что, передавая ему яйцо, она сказала: «Христос Воскресе!» и яйцо стало красным прямо в руках императора. Это все интересно, но для своего возраста вы выглядите очень свежо и сексуально. А мне, да и не только мне известно, что нетленный прах ваш похоронен был в Эфесе после работы над Евангелием вместе с Иоанном Богословом, потом году в девятисотом их перевезли в Константинополь, потом крестоносцы перевезли их в Рим в храм святой равноапостольной Марии Магдалины, а уж в Риме они были раздербанены и сейчас хранятся во Франции вблизи Марселя, в монастырях на святой горе Афон и в Иерусалиме. И сейчас в далекой Сибири она же сидит рядом со мной и пьет пиво. Прямо дочь лейтенанта Шмидта.
— Вот ведь Фома неверующий, — рассмеялась Мария. — А вы знакомы с таким явлением как инкарнация?
— Слышать слышал, но лично не сталкивался, — ответил я, — хотя некоторые собаки и кошки были намного умнее и человечнее окружающих людей, а деревья манили к себе как люди, которые хотели что-то сказать, но не могли по причине отсутствия речи.
— Что мне нужно сделать, чтобы доказать, что я это я? — спросила Мария.
— Не нужно ничего доказывать, — сказал я, — давайте поверим на слово.
— На слово, так на слово, — сказала Мария, — тогда я пойду вместе с вами в преисподнюю. Давно хотелось туда попасть, да не было подходящих попутчиков.
Слова Марии меня сильно озадачили. Женщина не случайно подошла ко мне, она знала, к кому нужно иди. Но откуда она это знала? Кроме того, настоящая Мария Магдалина вряд ли могла так изысканно и модно одеваться. Времена были другие, мода тоже была другая и психология женщины, бывшей уже взрослой во времена начала нового летоисчисления, не может так легко измениться и стать современной. Мораль того времени и мораль сегодняшнего дня — это совершенно несопоставимые понятия, дающие основание старым людям восклицать, что нынешние времена — это повторение Содома и Гоморры.
