Я достаю кубики, которые в прошлое воскресенье купил для Наташи, и говорю:
— Давай изучать буквы, чтобы самой писать бабушке письма.
На боках у кубиков нарисованы разные картинки и буквы. Там, где стоит буква Ц, нарисована цапля, где 3 — зайчик, где П — попугай, где А — арбуз. Если кубики сложить в один ряд, то из букв сложится целое слово. Я беру кубики с попугаем и арбузом, кладу их рядышком. Потом нахожу еще одного попугая и один арбуз. Вплотную сближаю их. Объясняю Наташе:
— Попугай начинается с буквы П, арбуз — с буквы — А. Соединим эти буквы. Получается ПА. К ним присоединим еще одно ПА — попугая с арбузом. Получается слово ПАПА. А ну прочти сама, что здесь написано!
— Попугая сложим с арбузом, и получится папа.
— Правильно! — радуюсь я. — Только не попугая с арбузом сложим, а начальные буквы этих слов — П и А. А то мне обидно слышать, что я будто бы состою, как ты говоришь, из арбуза и попугайчика. Я не такой.
— Конечно, не такой! Я сама удивляюсь. На тебе еще волосы есть, очки и костюм, а в кармане — спички.
Я долго рассказываю Наташе, как правильно надо читать. Потом прошу еще раз произнести слово «папа» по кубикам.
— Попугай — арбуз, попугай — арбуз, — твердит Наташа. — Попугай — арбуз, попугай — арбуз.
— Нет, видимо, грамотного человека из тебя не получится, — огорчаюсь я. — Придется мне самому писать бабушкин адрес.
Я пишу. Наташа берет письмо и бежит к двери.
— Зачем? — спрашиваю я.
— Письмо бабусе в ящик опустить. Почтальон всегда опускает вот в эту щелочку. И я опущу. Письмо полетит к бабусе.
Наташа пододвигает к двери стул, взбирается на него и опускает конверт в ящик. Потом снова садится за стол. Берется за карандаш. Я слышу, как она сочиняет свое новое письмо бабушке.
— Приезжай ко мне, бабуся, — бубнит она. — Приезжай. Будем собирать из двух попугайчиков и двух арбузиков папу. Когда ты приедешь, то и тебя будем складывать из кубиков. Папа научит. Только ты приезжай скорее, пока еще живы кубики.
…Вместе со свежими газетами мама вынула утром из ящика на двери два письма и отдала их Наташе.
— Это мои письма! — удивленно воскликнула Наташа. — Почему же они не улетели к бабусе?
— Какая ж ты у меня косматая! Как баба-яга! — воскликнула мать. — Надо немедленно подстричься.
— Не хочу стричься! — запротестовала Наташа. — Возьму твой гребешок, причешусь и не буду бабой-ягой.
— Летом твои волосы ни один гребешок не расчешет. Нет, мы сейчас же идем в парикмахерскую!
И они пошли.
Вначале шли быстро. Потом все медленней и медленней. Когда приблизились к высокому крыльцу парикмахерской, Наташа совсем остановилась.
— Устала?
— Нет, мама, меня ноги не слушаются. Они не хотят идти.
— Давай я их подтолкну ладонью.
— Не надо подталкивать. Тихие ноги пойдут сами. Я их уже заставила.
И Наташины ноги действительно заработали. Правда, они спотыкались о каждую ступеньку, подолгу топтались на одном месте, но все же медленно продвигались к креслу, возле которого стояла тетя-парикмахерша.
Когда Наташа увидела у тети в руке ножницы, то у нее ноги совсем остановились, а голова, наоборот, завертелась.
— Косы не хотят, чтобы ножницы подстригали, — заявила Наташа. — Они хотят расти дальше.
Наташу силой усадили в кресло. Тетя взялась одной рукой за ножницы, а другой — за Наташину голову. Но голова вывернулась из-под ее ладони и стала качаться в разные стороны, как маятник у часов.
— Подожди. Не вертись вьюном. Посиди хоть минутку по-человечески, — твердила тетя.
Но голова не слушалась.
— Нет, я больше не могу! — отчаялась тетя.
Мать ссадила Наташу со стула и сердито сказала:
— Не хочешь подстригаться, ходи лохматой. Только в таком виде стыдно с тобой на улице показаться.
Она отвела дочь в коридор, где сидели небритые дяди:
— Сиди здесь и жди меня. Только смирно сиди. Я скоро вернусь. — И ушла, попросив одного из клиентов последить за Наташей.
«Интересно, куда ушла мама?» — Наташа спрыгнула со стула и заглянула в дверь.
Мать смирно сидела за столиком, положив перед собой руки. Тетя в белом халате красила ей ноготки. Так вот почему, оказывается, у мамы всегда такие чистые и такие розовые ноготки! Наташа раньше думала, что они сами вырастают у мамы такими раскрашенными. А тут вон в чем дело…
Наташа не вытерпела, подошла к тете:
— И мне надо такой ноготок…
— Ноготки, девочка, мы красим только мамам.
Мать недовольно заметила:
— Нужно прежде всего голову иметь красивую, а не лохматую. В садике все смеются над твоей косматой головой.
— Я дам стричь голову, — согласилась Наташа. — Но только тетя пусть ноготок мне покрасит.
Женщина в белом халате заулыбалась:
— Ладно. Сделаю тебе розовый ноготок.
За все время, пока стригли волосы, Наташа ни разу не пискнула. Сидела смирно, высоко подняв острые плечи. Обе ладошки она от страха прижала к груди, боялась: а вдруг будет больно?
Но больно не было. Только щекотно немножко. Наташа даже хихикнула от щекотки.
