— Пугач отставить, — категорически запрещает Федя. — А ты, Ромка, что возьмешь?
— Топорик, острый как бритва, — раз… Веревку — связывать браконьера, чтобы не убежал, — два. Еще что? Да, рюкзак! Три. В него мы сложим аппаратуру для расследования: воск — делать слепки вещественных улик, увеличительное стекло — изучать отпечатки пальцев, чернильницу с бумагой — заносить следственные показания…
— Может, еще и стол? — язвит Кубышкин.
— И без стола обойдусь. А вот тебе не мешало бы холодильник прихватить — продукты испортятся…
— Отставить спор! — кричит на них Федя. — Есть вопрос поважнее. Давайте решать — возьмем с собой девчонок или нет?
Женский вопрос — самый сложный в звене. Две девчонки затесались в следопытские ряды — Юля Зуброва и Лена Портнова. Ну что о них скажешь? Девчонки как девчонки — с длинными волосами и в школьных фартучках. Разве так выглядят настоящие разведчики? Несерьезный народ. Мужчины — мальчишки заняты большими государственными делами: находят таинственные следы и разоблачают браконьеров на реке, отважно воюют с хищниками леса, стругают из досок сабли и ракеты, играют в Чапаева и космонавтов… А они что? Со всего леса, как муравьи, тащат в школьный уголок букашек и бабочек. Смех и грех. Если бы не было в звене мужчин, то так бы и колдовали они всю жизнь над своей букашечьей коллекцией. От мальчишек Юля и Лена уже набрались кое-какой храбрости, научились расправляться с ползучими жирными гусеницами на коре деревьев и выгонять рогатых коз из парка культуры и отдыха. Но действуют они при этом смехотворно — визжат и закрывают глаза от страха.
— Этим куклам нельзя доверять секретный пароль «Стрекоза». Разболтают, — заявляет Слава Кубышкин.
— Пойти с девчонками в разведку? — спрашивает Ромка. И добавляет: — Один визг от них, а вот индуктивно мыслить не могут.
— Законно, обойдемся без девчонок, — бросает Андрейка.
— Ну что ж, так и решим, — соглашается Федя. — Еще вопросы есть? Тогда врассыпную. В шесть ноль-ноль встречаемся на пристани. Не забудьте пароль — «Стрекоза»!
Слава первым идет к двери. Носик вскакивает, преграждает ему путь.
— Фу! — орет Андрейка. — Не смей!
Собака щурит глаза, равнодушно зевает, широко раскрыв пасть, и, возвратившись на прежнее место, начинает невозмутимо чесать лапой под обвисшим лохматым ухом.
— Держись, Кубышкин! — смеется Ромка. — Оставит тебя Носик в рваных штанах. Мать тогда в поход не пустит.
— В поход я и в одних трусиках пойду…
Кубышкин важно выпячивает живот и перешагивает через порог.
Носик, перестав чесаться, поднимается, вытягивает шею, дважды неохотно тявкает ему вдогонку.
Ветер вздыбил на реке волны. Они шумным валом обрушивались на берег, гулко ударялись о пристань. Она вздрагивала, и колокол, висевший у пассажирского причала, начинал звонить без нужды и надобности, сам по себе.
Река дразнила Шубина белыми языками пены, грозилась стихийными раскатами волн, которые с каждым новым набегом становились нахальнее, злее. Он хмурил брови, отворачивался от ветра, придерживая рукой козырек форменной фуражки.
Константин Иванович поджидал большегрузный плот. С минуты на минуту он должен был показаться в излучине реки. Его нужно расчалить на несколько частей и провести под мостом, между бетонными быками. Наставнику речных капитанов поручено встретить деревянный караван у самого опасного переката.
Хитрая, тонкая эта работа — водить плоты. Допусти капитан промашку — беды не миновать: либо буксир сядет брюхом на мель, либо караван прибьет течением к берегу, либо плот всей своей громадой ударится о сваю моста. Разбросает река во все стороны тяжелые, неуклюжие бревна, и будут они носиться по водной пучине как неприкаянные. Собери их тогда в один пучок, ничего не выйдет! Мало того, что плот погибнет, пароходам по реке плавать станет опасно — впотьмах ненароком налетишь на бревно, считай — пропало… Говорят, новый караван до того широк, что загородил всю реку — ни пройти ни проехать. Ох как сложно будет расчалить и разместить его под мостом!
Капитан услышал отрывистый собачий лай и обернулся. С горы, резво перепрыгивая через кусты, бежал лохматый пес. За ним вдогонку неслась сломя голову ребячья ватага. «Следопыты», — сразу догадался Константин Иванович.
Их было четверо. Впереди «следопытский бог» Федя Малявка. Остальных Шубин видел впервые. Рядом с Федей бежал какой-то взлохмаченный мальчуган. Иногда он нагибался, закидывая рюкзак на спину, и что-то выискивал у себя под ногами. Чуть подальше маячили еще две фигуры: одна — долговязая и неуклюжая, с охотничьим ножом в руке, другая — круглая, как мячик, — махала во все стороны раздутой продовольственной сумкой.
Встречая ребят, капитан-наставник у каждого спрашивал пароль. И следопыты, как заговорщики, шепотом отвечали: «Стрекоза». Лишь у Носика капитан не потребовал пароля.
— Собаку, пожалуй, мы и так пропустим. Ей пароля не выговорить.
Затем капитан стал знакомиться с Федиными друзьями.
Пожимая руку Ромке, Шубин удивленно посмотрел на его лохматые волосы:
