Петя распечатал конверт, пробежал глазами по письму и грозно насупил брови:
— Кто сочинил такую глупость? А ну покажись!
Никто, конечно, не отозвался. Автор остался неизвестен. Тогда Петя взял из решета еще одно письмо, закрыл им свою макушку:
— Кала-берды, берды-бурда… Эту записку подписала Зина Синицына. Она пишет: «Тебя, Петька, сегодня спросят по арифметике. Вот будет фокус!»
Зина Синицына вскочила с парты, завизжала от радости:
— Угадал! Непостижимо! Черная магия!
Мы все были потрясены. Фокусник смотрел на Зину встревоженно:
— Откуда знаешь, что меня спросят? Александр Федорович говорил? Да?
— Я просто выдумала.
— Тогда другое дело, — повеселел Петя. — Из-за фокуса уроки не выучил. Всю тетрадь по арифметике на конверты истратил… Будем дальше отгадывать мысли.
Он извлек из решета новое письмо. Прежде чем распечатать его, наш классный факир прочитал: «Когда ты научишься умываться, Петя? Опять в ушах грязь. Дежурная по классу Света Мамонтова».
— Таких дурацких вопросов фокуснику не задают, — обиделся Петя. — Грязь моя личная, что хочу, то с ней и делаю.
С помощью своего удивительного решета Петя угадал и мои мысли. Я их выразил в стихах: «Получишь сдачу, если еще раз спишешь у меня задачу».
— Подумаешь, поэт нашелся! В последний раз я вовсе не у тебя списывал, а у Жени Быстрова. А еще у Светки Мамонтовой.
Мы толпились возле нашего волшебника и вытягивали шеи. Каждый старался заглянуть ему через плечо, чтобы разгадать фокус. Но Петя отстранял нас рукой и, колдуя над решетом, таинственно шептал:
— Сосредоточиваюсь, сосредоточиваюсь… Кала-берды, берды-бурда… Не мешайтесь под ногами. Сгиньте! Факиры работают в одиночку.
Он правильно угадал содержание всех писем в решете. И мы поверили, что решето у него действительно волшебное.
Петя ходил по классу, как именинник:
— Мне теперь сам Александр Федорович не страшен. Я заранее все его мысли знаю. Я могу его и загипнотизировать.
Мы и в это поверили, потому что Александр Федорович на уроке арифметики, несмотря на тревожные предсказания Зины Синицыной, не вызвал Петю к доске.
— Меня будут спрашивать тогда, когда я сам того захочу, — уверял Петя.
Мы все позеленели от зависти.
— А завтра ты будешь наши мысли читать?
— Могу каждую перемену читать. А еще лучше было бы вместо уроков.
Второй раз угадывать наши мысли Пете было значительно легче. Мы, убедившись в его факирских способностях, писали только приятное. Одна из наших девочек (а кто — не созналась) написала даже, что после вчерашних фокусов ей всю ночь снился Петя с решетом и что она хочет с ним дружить до старости.
Да и другие записки были не хуже:
«Чудотворец Петя! Сделай так, чтобы у меня не было ошибок в диктантах. Сеня Куликов».
«Поступай после школы в цирк. Женя Быстров».
«Угадай мою дальнейшую судьбу до восьмидесяти лет. Я тебе верю больше, чем цыганке. Зина Синицына».
И только одна Света Мамонтова сочинила вредную записку:
«А уши все же надо мыть».
Мы зашипели на Свету:
— Причем здесь уши, если у человека голова волшебная!
А я посвятил нашему фокуснику еще одно стихотворение:
«Только Шерлок Холмс и Петя могут все разгадывать на свете».
Мой друг за один день стал самым знаменитым человеком в классе. Я уже ни в чем не мог отказать Пете. Давал ему списывать задачки, подсказывал на диктанте.
— А еще я могу ушами шевелить, — снова удивил нас Петя.
Он сделал гримасу, и оттопыренные уши у него тихонько зашевелились.
Теперь всем нам стало ясно, почему он не моет уши, — они у него волшебные.
— Петьку можно, как в цирке, за деньги показывать, — сказал длинноносый Сеня Куликов. — Давайте покажем Петьку соседнему классу. Пусть они знают, какие у нас есть чудо-решето и чудо-уши.
— Петька не медведь, чтобы его показывать за деньги, — возразил староста Володя Курбатов. — Пусть Петька бесплатно, на общественных началах читает глупые мысли соседнего класса.
В перемену мы пригласили к себе мальчишек из 4-го «А». Петя, пошевелив ушами, приступил к любимому занятию:
— Кала-берды, берды-бурда…
И, не долго думая, стал без запинки разгадывать письмо, которое лежало у него на макушке:
«Я не хочу называть своего имени. Но хочу быть похожим на тебя, чародей XX века!»
Потом распечатал конверт:
— Все правильно!
Вихрастый толстогубый ученик, пришедший к нам из соседнего класса, не знал, что факиру нельзя мешать сосредоточиваться, и поэтому заглянул ему через плечо:
— Хитришь, фокусник! Тут совсем другое написано.
Он отобрал у Пети записку, зачитал ее вслух:
— «Фокусник ты известный — в цирке твое место. Миша Воробьев».
Это было мое новое, самое лучшее стихотворение. Почему же Петя не разгадал его, а прочитал то, чего вовсе и не было?
