Переезд из немецкого Лейпцига во французский город Кале занял всю следующую ночь. Эта часть пути оказалась полностью лишённой всякого риска. Я снова провалялся всю ночь, но на этот раз в удобном кресле скоростного поезда Eurostar. Моих школьных географических познаний вполне хватило, чтобы осознать, что к этому моменту я уже проделал более 80% своего пути, но оставшаяся его часть является наиболее тяжёлой, так как включает в себя пролив Ла-Манш. Ещё четыре дня тому назад я даже не имел ни малейшего представления о том, как будет проходить моя дорога и о том, куда я отправлюсь на следующий день. А сегодня я уже находился в одной из крайних точек западной оконечности Европейского континента. Несмотря на то, что исполнение трёх завершившихся этапов моего пути всегда решалось в самый последний момент, фактически полностью «от балды», я до сих пор двигался к своей цели без поражений. Я не мог отделаться от ощущения игрока казино, ещё не знающего следующего правильного хода, но уже предвкушающего свой выигрыш. Я совсем расслабился от успехов и настроился на решение дальнейших проблем телепорта только по мере их поступления, в самый последний момент. Размышляя над своей авантюрой в подобном духе, я совершенно случайно забрёл на импровизированный рынок даров океана. Вдоль набережной выстроились наскоро пришвартованные рыбацкие лодки. Крепкие, коренастые парни выгружали на берег большие корзины с рыбой, которые тут же подхватывали ушлые торговцы и катили дальше на тележках к своим прилавкам под навесом. Некоторые продавцы имели на своём прилавке горящие жаровни, где готовилась нехитрая еда из морепродуктов. Резкий запах жареной скумбрии убедительно перебивал тысячи остальных запахов, имеющих своё место в этом экзотическом уголке света. Торговец разрезал пополам белую булку, щедро насовал в раскрывшееся хлебное брюхо куски жареной рыбы, креветки, плоские ломти помидора и несколько веточек зелени. Я заплатил за этот кулинарный шедевр всего три зелёных. Найдя свободную скамейку, я начал с аппетитом поглощать первый в моей жизни французский завтрак. Моё активное пережёвывание экзотической пищи было прервано появлением передо мной совершенно причудливого типа. Это было нечто вроде хиппующего, старого индуса: очень загорелая кожа цвета молочного шоколада, длинная седая борода в сочетании с грязными джинсовыми обносками. Ноги моего хиппи были обуты диковинными, остроносыми шузами старика Хоттабыча. На его груди красовалось с полдюжины наборов бус и ожерелий, а на голове была надета грязно-белая чалма. Настоящее огородное пугало, сбежавшее с афганских плантаций опийного мака…
- Please, give me some money, mister. I am hungry…
- S’il vous plaît, donnez-moi un peu d’argent, monsieur. J'ai faim.
- Пожалуйста, дайте мне немного денег, товарищ. Я голоден.
Я совершенно обалдел:
- Пугало, да ты чего, ты что умеешь на русском языке базарить?
- Я говорить русский. Я фром Ливия. Я – Адель. Я карашо уметь говорить русский. Я учился Баку нефтяному делу, давно учился.
- Оно и видно, что ты в Баку русскому языку учился. Для азеров - твой русский язык действительно хорош.
- Да, да, я карашо уметь говорить русский.
Я выдал попрошайке три зелёных и указал на лоток торговца с жаровней. По моему мнению, этот лоток был идеальным местом для голодного человека, жаждущего поскорее раздобыть немного нехитрой еды. Бродяга брезгливо поморщился, спрятал деньги в карман джинсов и спокойно уселся рядом со мной, желая продолжить светскую беседу.
- Junk food. Дерьмо. Я нет голоден, я так работать. Это мой работа. Я работать просить деньги, а ты как работать? Где ты деньги брать?
- Я – бизнесмен. Я торгую книгами.
- Бизнесмен – карашо. Мой сын Мохаммед тоже бизнесмен. Ты хочешь знать мой сын, я должен показать тебя мой сын. Он говорит, я плёха говорить инглиш. Он не верить, я карашо уметь говорить русский.
- Каким видом бизнеса промышляет твой Мохаммед?
- Что есть «промышляет»?
- Ну, что его бизнес делает, чем торгует, что производит?
- Мохаммед не производит, не торгует. Он перевозит товары. Он имеет транспорт агентство. Европа имеет мягкий иммигрэйшн политик, кароший помощь правительства эмигрантам. Много мусульман прибыл Европу и Британ. Приходит, а потом понимает, что в Европа трудно жить. Нужные праведному мусульманину товары здесь нет. Надо привозить. Мохаммед перевозит товары с Ближний Восток. Мой сын имеет много деньги, он говорит: - папа не ходи на работа, бери мои деньги. Я не беру у него – мужчина должен иметь свой работа…
