— Он говорит еще, — продолжал Банкс, — что индийцы никогда не выбирали слона в качестве символа ума для их скульптур или священных рисунков, они отдавали предпочтение лисице, ворону и обезьяне.
— Я протестую! — воскликнул капитан Худ, и рука его изобразила волнообразное движение хобота.
— Протестуйте, мой капитан, но выслушайте, — продолжил свою речь Банкс. — Сандерсон добавляет, что слона особенно отличает высшая степень послушания, это отмечается шишкой на его черепе. Он говорит также, что слон попадается в элементарные ловушки, такие как рвы, заваленные ветками, и не делает никаких попыток выбраться оттуда. Он утверждает также, что слон позволяет водворить себя в загон, куда невозможно загнать других диких зверей. Наконец, он констатирует, что слоны-пленники, которым удается бежать, снова позволяют поймать себя с легкостью, не делающей чести их здравому смыслу. Даже опыт не учит их быть осторожными.
— Бедные звери! — парировал капитан Худ комическим тоном. — Как этот инженер вас отделал!
— Я добавлю, наконец, последний аргумент в защиту моего тезиса, — продолжил Банкс, — слоны часто сопротивляются приручению оттого, что им недостает ума, часто с ними очень трудно иметь дело, особенно когда они молоды или принадлежат к слабому полу.
— Это еще больше сближает их с человеческими существами, — парировал капитан Худ. — Разве с мужчинами не легче иметь дело, чем с детьми и женщинами?
— Мой капитан, — ответил Банкс, — мы оба слишком закоренелые холостяки, чтобы компетентно судить об этих материях!
— Достойный ответ!
— В заключение спора, — добавил Банкс, — я скажу, что не следует слишком полагаться на хваленую сверх меры доброту слона. Было бы невозможно противостоять стаду этих великанов, если бы какая бы то ни было причина привела их в ярость. Я бы предпочел, чтобы у тех, что сопровождают нас в этот момент, нашлось какое-нибудь дело на севере, потому что мы поедем на юг!
— Тем более, Банкс, — заметил полковник Монро, — что, пока вы спорили с Худом, их число возросло до размеров, вызывающих тревогу.
Сэр Эдуард Монро не ошибался. Позади нашего поезда двигалась темная масса в 50 или 60 слонов. Они шли тесными рядами, передние уже приблизились к Паровому дому меньше чем на десять метров, так что их можно было внимательно рассмотреть.
Возглавлял их один из самых больших слонов, хотя рост его явно не превышал трех метров. Как я уже говорил, индийский слон меньше африканского, последний достигает четырех метров. Его бивни тоже короче, чем у его африканского собрата, не длиннее полутора метров.
За слоном следовало несколько самок, которые и являлись подлинными вожаками каравана. Если бы не Паровой дом, они составили бы авангард, а этот самец наверняка остался бы позади, в рядах своих спутников. На самом деле самцы ничего не понимают в поведении стада. Они не заботятся о своих детях, не могут знать ни когда необходимо сделать остановку из-за малышей, ни какого рода остановки необходимы. Самки тут на первых ролях, они управляют большими миграциями.
Теперь было бы трудно ответить на вопрос, почему и куда шло это стадо: может, им нужно было переменить истощенное пастбище, или убежать от укусов каких-нибудь вредных насекомых, или же, наконец, у них просто возникло желание идти за нашим странным экипажем, гнать его по ущельям Виндхья. Местность была довольно открытой, и слоны по привычке, когда они не в лесистых районах, путешествовали днем. Может быть, они остановятся ночью, когда мы будем вынуждены остановиться? Мы скоро это увидим.
— Капитан Худ, — обратился я к нашему другу, — смотрите, слоновий арьергард увеличился! Вы все еще ничего не боитесь?
— Ха! — произнес капитан Худ. — Почему эти животные захотят причинить нам зло? Это ведь не тигры, не так ли, Фокс?
— И даже не пантеры! — отозвался денщик, который, естественно, разделял воззрения своего хозяина.
Но при этом ответе я заметил, как Калагани неодобрительно покачал головой. Очевидно, он не разделял полную безмятежность охотников.
— А вы, похоже, не так спокойны, Калагани? — спросил его Банкс, который тоже смотрел на него в тот момент.
— Нельзя ли ускорить ход поезда? — таким вопросом ограничился индиец.
— Это довольно сложно, — заметил инженер, — однако попробуем.
И Банкс, уйдя с веранды, вошел в башенку, где был Сторр. Почти сразу же трубные звуки Стального Гиганта участились, скорость поезда увеличилась.
Но этого оказалось мало, так как дорога была трудна. И хотя скорость поезда возросла вдвое, все оставалось по-прежнему. Стадо слонов ускорило шаг, вот и все, дистанция, отделявшая его от Парового дома, не сократилась.
Так без особых перемен прошло несколько часов. После ужина мы опять заняли места под верандой второго вагона.
В то время дорога позади нас представляла собой прямую в две мили по меньшей мере. Взгляд, таким образом, не упирался во внезапные повороты.
Мы серьезно встревожились, увидев, что число слонов за час значительно возросло! Их было теперь не меньше сотни!
