Но ноги Стального Гиганта делали свое дело. Поезд постепенно удалялся от берега, а несколько последних пуль, выпущенных прицельно, освободили нас от этих «морских монстров» в ту минуту, когда их хоботы уже были готовы обрушиться на заднюю веранду.
— Ну что, мой капитан, — воскликнул Банкс, — что вы думаете о кротости индийских слонов?
— Пхс! — произнес капитан Худ. — Эти-то? Куда им до хищников! Вы только поставьте мне штук тридцать тигров вместо этой сотни толстокожих, и пусть я проиграю комиссионное вознаграждение, если в этот час хоть один из нас остался бы жив, чтобы рассказать об этом приключении.
Озеро Путурия, где Паровой дом нашел временное пристанище, расположено примерно в сорока километрах к востоку от Думоха. Этот город, столица английской провинции, которой он дал свое имя, делает первые шаги на пути к процветанию и со своими двенадцатью тысячами жителей и маленьким гарнизоном правит этой опасной частью Бандельканда. Однако за пределами его стен, особенно в восточной части, в самом диком районе Виндхья, центром которого является озеро, его влияние не столь заметно.
Но, в конце концов, что могло нам угрожать теперь больше, чем встреча со слонами, а мы вышли из нее целые и невредимые!
Так ли иначе, положение продолжало оставаться тревожным, поскольку большая часть нашего снаряжения исчезла. Один из вагонов, составлявших поезд Парового дома, был уничтожен. Не было никакого способа «сдвинуть его с мели», если употребить морское выражение. Опрокинутый на землю, он был раздавлен о скалы, от его остова, по которому прошла толпа слонов, должно быть, остались лишь бесформенные обломки.
А ведь, кроме персонала экспедиции, кухни и буфета, в этом вагоне находился также запас продовольствия и снаряжение. У нас оставалось не больше дюжины патронов, хотя было маловероятно, что придется применять огнестрельное оружие до нашего приезда в Джаббалпур.
Что касается еды — это другой, более сложный вопрос.
В самом деле, от провизии в буфете не осталось ничего. Предположим, что к следующему вечеру мы сумеем добраться до станции, которая удалена отсюда на 70 километров, а это значит, что придется целые сутки обходиться без еды.
Право, с этим придется примириться.
В таких условиях самым безутешным из нас был, естественно, господин Паразар. Утрата буфета, гибель его лаборатории, потеря запасов поразили его в самое сердце. Он не скрывал своего отчаяния и, забывая об опасностях, которые мы почти чудом избежали, был удручен и встревожен исключительно собственным положением.
Поэтому, когда мы собрались в салоне и хотели посовещаться, что нам делать в сложившихся обстоятельствах, господин Паразар, весьма торжественный, возник на пороге и попросил разрешения «сделать сообщение чрезвычайной важности».
— Говорите, господин Паразар, — сказал полковник Монро, приглашая его войти.
— Господа, — важно заявил наш черный шеф-повар, — вам известно, что все, что содержалось во втором вагоне Парового дома, было разрушено при катастрофе. Даже если у нас и осталось кое-что из провизии, мне было бы очень затруднительно из-за отсутствия кухни приготовить вам обед, пусть даже самый скромный.
— Мы это знаем, господин Паразар, — ответил полковник Монро. — Очень жаль, но мы сделаем что сможем и будем голодать, если не будет другого выхода.
— Все это тем более достойно сожаления, правда, господа, — продолжал наш черный повар, — что при виде групп слонов, которые на нас напали и многие из которых пали под вашими смертоносными пулями…
— Прекрасно сказано, господин Паразар! — прервал его капитан Худ. — Несколько уроков — и вы будете изъясняться с таким же изяществом, как наш друг Матиас ван Гёйтт.
Господин Паразар в ответ на этот комплимент поклонился, приняв его совершенно всерьез, и со вздохом продолжал:
— Я говорю, господа, что мне представился уникальный случай проявить себя в моем деле. Туша слона, что бы там ни думали, не во всех своих частях пригодна для употребления, некоторые из них бесспорно жестки и тверды, но похоже, что Творец всего сущего пожелал создать в этой горе мяса два первоклассных куска, достойных того, чтобы их подавали к столу вице-короля Индии. Я назову язык, необыкновенно вкусный, когда он приготовлен исключительно по моему личному рецепту, и ноги толстокожего…
— Толстокожего?.. Очень хорошо, хотя хоботное — более изящное слово, — заметил капитан Худ, сделав одобрительный жест.
— …Ноги, — продолжал господин Паразар, — из них делают один из вкуснейших супов, известных в кулинарном искусстве, представителем которого я являюсь в Паровом доме.
— Наберите воды в рот, господин Паразар, — прервал его Банкс. — К несчастью, с одной стороны, а впрочем, к счастью — с другой, слоны не последовали за нами в озеро, и я сильно опасаюсь, что нам придется отказаться, во всяком случае на время, от супа из ноги и от рагу из языка этого безусловно вкусного, но весьма страшного животного.
— Разве нельзя, — вновь начал повар, — вернуться на берег, чтобы достать?..
