— У вас есть причина, — спросил я, — не верить в смерть Наны Сахиба?
— Никакой, — только и сказал Калагани. — Я верю тому, что вы мне сообщили, господа.
Минуту спустя, когда мы остались одни, инженер заметил не без основания:
— Все индийцы таковы! Глава восставших сипаев сделался легендарным. Никогда эти суеверные люди не поверят, что он убит, потому что не видели его повешенным.
— Есть среди них такие, — ответил я, — они как старые ворчуны Империи
С тех пор как мы перешли Ганг в его верхнем течении — Паровой дом сделал этот переход 15 дней тому назад, — плодородные земли развернули перед Стальным Гигантом свои прекрасные дороги. Это был Доаб, заключенный в угол, образованный Гангом и Джамной до их слияния возле Аллахабада. Аллювиальные почвы равнины распаханы брахманами за 20 веков до христианской эры, однако культура земледелия еще примитивна, мелиоративные работы проводились здесь английскими инженерами; на этих землях хлопчатник дает прекрасные урожаи: скрип хлопкового пресса, песня рабочих, которые приводят его в движение, — такие впечатления остались у меня от этого Доаба, где когда-то был основан первый храм.
Наше путешествие проходило в благоприятных условиях. Остановки делались по нашей прихоти. Жилище перемещалось, открывая нашим взорам все новые и новые картины. Не было ли это, как утверждал Банкс, последним словом прогресса в области автомобилизма? Телеги, влекомые быками, экипажи, запряженные лошадьми или мулами, железнодорожные вагоны — все это не выдерживало никакого сравнения с нашим домом на колесах!
Девятнадцатого сентября Паровой дом остановился на левом берегу Джамны.
Первый паводок начал поднимать воды Джамны. Чувствовалось, что скорость течения возрастает, но помешать нам оно не могло. Банкс принял ряд мер предосторожности. Нужно было лишь найти подходящее место для причала. Его нашли. Полчаса спустя Паровой дом поднимался на противоположный берег. Для железнодорожных вагонов нужны дорогостоящие мосты, один из таких мостов из трубчатых конструкций пересекает Джамну возле крепости Селимгара, близ Дели. Для нашего же Стального Гиганта реки служили такими же путями, как и лучшие грунтовые дороги страны.
По ту сторону Джамны на территории Раджастхана немало городов, но предусмотрительный инженер исключил их из нашего маршрута. Слева был Гвалиор, раскинувшийся на берегу реки Савунрика и покоящийся на базальтовом блоке, со своей большой мечетью Мусджида, дворцом Пал, с диковинными воротами слонов, знаменитой крепостью Вихари, возведенной буддистами, старым городом, которому современный город Лашкар, построенный в двух километрах от него, составляет теперь конкуренцию. Там, в глубине этого Гибралтара Индии, Рани из Джханси
Юго-восточнее Гвалиора располагался Антри с его просторной равниной, на которой внезапно там и сям, как острова архипелага, возвышались многочисленные пики.
Следующим был Датия, который не насчитывал и пяти веков. Здесь можно полюбоваться кокетливыми домами, центральной крепостью, храмами с разнообразными шпицами, заброшенным дворцом Бирзинг-Део, арсеналом, — словом, всем тем, что составляет столицу королевства Датии, выкроенного в северной части Бандельканда и входящего в протекторат Англии. Подобно Гвалиору, Антри и Датия были широко охвачены повстанческим движением 1857 года.
