Зонди он впервые увидел как-то раз в. понедельник, перед зданием суда, где теснились такие толпы озабоченных женщин и целых семейств, что пробиваться приходилось с большим трудом. И вдруг эта толпа совершенно добровольно расступилась и сквозь неё прошел Френк Синатра в чернокожем варианте. На голове - надвинутая на лоб шляпа, пижонский костюм из ткани с блестящей нитью и подложенными плечами - все это было не первого сорта и из вторых рук. Походка - чистый Чикаго, хотя черным и запрещалось ходить в кино на фильмы про гангстеров. Нет, это все-таки был оригинал, хотя уже давным-давно где-то ещё придуманный кем-то другим. И походка была Зонди, и вся личность - Зонди. И если она и была плодом его фантазии, то реальность - всего на ступень ниже: "Вальтер ППК" в кобуре под мышкой и два восьмидюймовых ножа в эластичных манжетах на обеих лодыжках.
- Ах ты проклятый черный бездельник, - проворчал Крамер.
Зонди погасил усмешку, так и раздиравшую ему рот, и продолжал запретное разглядывание снимков мисс Ле
Руке. Белая женщина, даже и мертвая, была под защитой законов, хранивших её от посягательств туземцев.
- Ты хочешь накликать на меня неприятности, да?
Зонди не обращал на него внимания. Фотографии были четкими и отлично отпечатанными, но освещение падало слишком наклонно, так что казалось, что у мисс Ле Руке все её многочисленные выпуклости сдвинулись не на свои места. Но и так Зонди уважительно покачал головой, прежде чем бросить конверт на стол.
- Классная женщина, - сказал он. - Она могла бы родить мне сына.
- И это все, что ты можешь сказать? - спросил Крамер, и оба рассмеялись.
Зонди был неисправим, у женщин он ценил только их лоно.
Заключения из лаборатории были длинными, неудобочитаемыми и непонятными. Вопреки широко распространенному мнению не так уж много можно сказать о трупе, пока следствие не пойдет своим чередом. То, что кровь мисс Ле Руке относилась к такой-то группе, теперь" когда она была обречена на тлен и распад, никакого значения не имело. К тому же ещё сотрудник, которому поручили работу, был новичком и все ещё верил в чистую науку, с тенденцией широкого взгляда на возможные варианты толкований. Так что Крамер не почерпнул ничего, кроме анализа содержимого желудка.
- "Пищеварение прекратилось за четыре часа до смерти", - прочитал Зонди, заметив, где на краю листа остановился палец Крамера.
- Вот именно. Из этого следует, что смерть наступила между одиннадцатью и полуночью.
- Яйца вкрутую... - > где-нибудь осталась скорлупа, шеф?
- Там, в кухне. Повезло, что не всмятку - а то не осталось бы никаких следов. Это очень важно, поскольку речь о следах лекарств.
- Сердечных?
- Нет, снотворных. Они её и погубили. И провели её врача. Мерзавцы.
Зонди поинтересовался, нельзя ли узнать подробности и он их узнал, включая загадку разноцветного белья.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
- Как видишь, - заметил Крамер, - некоторые вещи тут никак не складываются. Взгляни сам.
Прежде чем поступить в полицию, Зонди год проработал лакеем. Тем самым заработал опыт в оценке образа жизни белых, и глаз у него стал, как у антрополога, умеющего делать выводы и из того, что в обычной жизни люди просто не замечают. Крамер уже не раз имел случай убедиться, насколько неоценимо это качество.
Начали они с кухни, невзрачной клетушки, где места хватало только на то, чтобы кое-как повернуться и которое раньше явно служило кладовкой.
На крючок была наколота пачка счетов.
- Она все заказывала по телефону, шеф. Продукты, лекарства, одежду от фирмы "Джон Орр". Но, в основном, еду.
- Чеками не пользовалась, платила наличными, - подтвердил Крамер. Деньги её лежали в банке здесь по соседству, за домом № 200.
Зонди поднял крышку мусорного ведра. Вполне понятно, что потрясенная Ребекка забыла и думать о своих обязанностях и ведро было до сих полным. Вопросительно приподняв бровь, Зонди взглянул на Крамера, тот осклабился.
- У тебя есть шанс отличиться. Это самая работа для черных.
Зонди осклабился в ответ.
- К тому же на самом верху - яичная скорлупа. И не надо мне говорить, что кто-то что-то сумел там спрятать и не раздавить её при этом к чертовой матери.
Зонди ручкой щетки поковырялся во влажной мешанине.
- Ну и что?
- На подоконнике стоит едва початая коробка с моющим средством, шеф. Женщины, выбрасывая пустую коробку, никогда не сминают её, как сделал бы мужчина, чтобы сэкономить место. Женщины забрасывают их так, как есть.
- А нащупать её ты не можешь?
- Нет.
- Взгляни, Зонди, но ведь эта не такая уж новая.
- Но старая должна быть в ведре, шеф.
Взяв пару резиновых перчаток, висевших над раковиной, Зонди надел их, разложил на полу газеты и начал раскладывать на них содержимое ведра.
- Да, до тебя туда никто не совался, ручаюсь, - довольно кисло заметил Крамер.
- Совершенно верно, шеф.
Зонди присел на корточки и извлек смятую пачку, покрытую остатками заварки.
- Совершенно смятая, - заметил Крамер.
- Сложенная, - поправил Зонди и взял чистую газету, чтобы выложить на неё содержимое пачки. Прочный картон поддался не сразу. На газету выпала катушка с магнитной лентой, обгоревшая по краям.
