- Гм, я вам должен кое-что сказать, - полковник поигрывал ножом для бумаг. - Если вы не разберетесь в этом деле до завтрашнего вечера, я брошу на него все отделение. Не забывайте, что мое заявление для печати, из-за которого вы устроили такой скандал, оказалось для вас лучшей помощью. Без него у вас не было бы ни старухи, ни брата.
Это был реванш.
* * *
Ван Ниекерк ждал Крамера с телеграммой в руке.
- Что-то случилось, лейтенант?
- Ерунда. Что сообщает Дурбан?
- Почти все мы уже знаем. Леон Чарльз Френсис получил год исправительных работ в Дорингбоне за кражу - и, пока там сидел, заработал четырнадцать ударов палками.
- Дайте сюда.
- Шесть - за преступление против нравственности, и восемь - за разбойное нападение.
- Дайте сюда, я сказал!
Вырвав телеграмму, Крамер уставился на нее. Еще там было:
"После отбытия срока в трех случаях привлекался по подозрению. Нападение, дважды в следственном изоляторе. Оправдан по недостатку улик. Вероятно связан какой-то бандой. Образ жизни соответствующий."
И все.
- На большее они не способны?
- Нет, он ведь мелкая шпана, как говорится. И в Треккерсбурге таких более чем достаточно, не можем же на всех заводить дело!
- Может и так. Но недостаток улик указывает, что он знает свое дело.
- Ну да. Я и не говорю, что он паинька.
- Значит, показывать это кое-кому не надо. - Крамер взглянул в сторону запертой двери.
- Она о вас уже спрашивала. Можно ли ей вернуться домой.
- Нет, пока не заполучим сыночка. Он запретил ей ехать сюда, и никто не знает, что может сделать теперь.
- И что с ней делать, лейтенант? Отправить в камеру?
- Оставьте это мне. Кстати, как у вас планы на вечер?
- Хотите, чтоб я поехал в Дурбан?
- Честно говоря, мне нужен кто-то здесь, на случай, если что случится.
Ван Ниекерк поправил галстук.
- Хорошо, лейтенант. Только позвоню жене.
- Обязательно. Когда придет Кумал, велите ему принести раскладушку или возьмите свободную койку из общежития.
- Все будет в порядке, лейтенант. Наконец-то я высплюсь без детей...
- "Ну-Ну", - подумал Крамер.
* * *
Домик стоял возле полей орошения и был окружен самой буйной растительностью, которой в Треккерсбурге мог похвастаться ещё только ботанический сад. За домом росли темные до синевы гевейи, и на ржавых листах гофрированной крыши валялись куски их розовой коры. Миссис Френсис, выглянув из машины, увидела мужчину и женщину, вышедших на крыльцо, чтобы выяснить, что привело такую шикарную машину по такой отвратительной дороге к ним. Они ей сразу понравились.
Потом, узнав Крамера, мужчина подбежал к машине.
- Какая радость, мистер Крамер! - воскликнул он, распахивая дверцу.
- Как дела, Иоганесс?
- Хорошо! Мери рада вас видеть, и дети тоже!
- Подождите минутку, я к вам с гостем, - защищался Крамер, пропуская вперед миссис Френсис. Атмосфера тут же изменилась.
- Что ей от нас надо? - спросил Иоганнес. - Она из церкви? Простите, но ваша благотворительность нам ни к чему, мадам.
Неожиданная улыбка миссис Френсис смутила его.
- Ты все ещё не разбираешься в людях, - укорил его Крамер. - Это миссис Френсис, она приехала на пару дней из Клермонта. Хотелось бы, чтобы вы о ней позаботились.
- Разумеется, - Мери решительно отодвинула мужа в сторону и взяла миссис Френсис за руку. - Пойдемте со мной. - Выпьем чаю, пока не пришли домой дети.
Миссис Френсис ушла, не оглядываясь.
- Без багажа? - озадаченно спросил Иоганнес.
- Без. Она приехала автобусом, узнать кое-что с дочери. Возможно, сама вам расскажет.
- Не важно.
- Так как у вас дела, Иоганнес? Как Катрин?
- Все так же.
- Понимаю.
- Но теперь она к больнице привыкла. Ей дают работу - плетет корзины для грязного белья.
- Это хорошо.
- Вы же понимаете её положение, мистер Крамер. А за нашу гостью не беспокойтесь. Она пробудет у нас, пока вам не понадобится.
- До воскресенья, во всяком случае, вы её не выгоняйте, - рассмеялся Крамер. - Ну, до свиданья.
Зонди рванул машину с места, как только Крамер захлопнул дверцу.
- Что он там сказал о Катрин, шеф? Ее уже отучили убивать своих детей?
- Черт возьми, нет. Просто в последнее время её никто не изнасиловал. Все вы, черномазые, мерзавцы.
* * *
Убийство детей и изнасилование - вот тягчайшие преступления, - думал Муса, дожидаясь у себя в комнате дальнейших указаний от Зонди. Но если дети соседей там за стеной не утихомирятся, он пойдет и передушит их no-одиночке. А если там окажется и соседка - сводница, разберется и с ней.
Вошел Гопал, хлопнул дверью и смерил его взглядом из-под угрожающе сдвинутого на глаза тюрбана.
- Муса!
Призрак с Тричаард Стрит боязливо прижался к стене.
- Муса, скажи, ради Бога, что происходит? Пять бутылок "кока-колы" и ещё "пепси"? Муса открыл один глаз.
- Не пытайся отпираться. Сегодня вечером мне уже три клиента сказали, что весь день ты сидел в чайной у Сэмми и тянул "кока-колу". За чей счет, спрашиваю я? За мой счет!
- Это не твои деньги.
Гопал подхватил тюрбан, который едва не слетел.
- Не мои? - он горько засмеялся. - Ну, тогда я скажу - каждый цент, что появится у тебя в кармане до конца жизни - все это мои деньги.
- Это были расходы, а не деньги.
