Вся правда про каникулы не предназначается ни для психологов, ни для кюре, ни для родителей. Началось все с путешествия: мама боится совершать дальние поездки на машине с двумя резвыми девочками, которые отвлекают ее от дороги, и поэтому она посадила Ортанс и меня одних на поезд и сказала:
— Ортанс, я надеюсь, что из вас двоих ты самая благоразумная. Ты родилась в марте, а Рашель — в мае, поэтому ты старшая, так? Рашель, я положила тебе в сумку упаковку вентолина, на всякий случай… первый приступ астмы может наступить совершенно неожиданно, а у вас, к несчастью, места в вагоне для курящих… В рюкзаке — аптечка, рулон туалетной бумаги для уборной в поезде, и я предупредила троих проводников, что вы едете одни, я рассчитываю на вас, вы лапочки и будете хорошо себя вести, договорились?
Ортанс ответила:
— М-да, хорошо, сударыня.
Я сказала:
— М-м-м, да, договорились…
Поезд тронулся, а мама побежала за ним по перрону, размахивая рулоном подтирочной бумаги, который я забыла, и мы с Ортанс сделали вид, что не замечаем маму, а она бежала и кричала:
— Рулон, девочки, вы забыли рулон!
Потом мама стала совсем маленькой на перроне, и безумное путешествие началось: у нас оказалось двое соседей, которые подслушивали все, о чем мы говорили, и, чтобы отучить их лезть в чужие дела, мы начали убеждать их в том, что Ортанс — дочь групера и слона, потом я сказала, что это невозможно, поскольку дочь групера и слона — это Брижит Бардо. Ортанс ответила, что Брижит Бардо слишком испорчена внутренне, чтобы быть дочерью милого слона, разве что это слон Гитлера, и я поддакнула. Насчет групера Ортанс заявила, что это невозможно и что от собак кошки не родятся, а Брижит — просто вылитая мать… Я сказала, что точно, блин, так оно и есть, рыгнула и добавила:
— К счастью, моя мать — Катрин Денев, так что тут проблем нет.
Ортанс тоже рыгнула и добавила:
— Это правда. Кстати, никто ни разу не видел по телевизору сиськи твоей матери.
И тогда наши два соседа не выдержали и пересели на другие места, что позволило нам вытянуть ноги и наконец спокойно поговорить.
Вечером мы дожидались, пока все заснут, чтобы приступить к серьезным вещам, то есть к звонкам госпоже Коротколяжкиной. Ортанс пришла в голову следующая идея: поскольку звонить парижской госпоже Коротколяжкиной было очень дорого, нам надо отыскать нормандскую. Такой в телефонном справочнике не оказалось, и мы накинулись на госпожу Рогатую, мы попросили ее передать трубку мужу и сказали, что звонит его секретарша с большой грудью. Удивительно, но госпожа Рогатая позвала нам своего мужа, и тот прошептал Ортанс, что она с ума сошла звонить в столь поздний час.
Мне немножко стыдно…
Мне немножко стыдно, но иногда со мной происходят вещи, о которых я не могу рассказать никому, даже госпоже Требла, потому что я уверена в том, что если взрослые об этом узнают, то они решат, что я — чудовище, и точно отправят меня навсегда в пансион. А пока они еще не договорились с директором пансиона и не записали меня туда, я думаю, что мне придется покончить жизнь самоубийством, если, например, папа с мамой узнают, что я немножко влюблена в сына соседа, а заодно и в его брата. Когда они оба приходят к нам домой, я стараюсь разговаривать по телефону с подружкой, изображая, что звоню своему таинственному возлюбленному. Я представляю, например, что они приходят к нам, потому что папа и мама пригласили их в гости на ужин, но папу и маму вдруг срочно отвозят в больницу, из-за какого-нибудь несчастного случая, не опасного, и поэтому оба моих возлюбленных остаются ночевать в нашем доме, но, так как свободных кроватей не хватает, нам приходится спать всем вместе, и мы целуемся в губы.
А еще на дне рождения Ортанс мы заперлись с девочками и играли в «скорую помощь»: одна падала в обморок, потому что внезапно узнавала о смерти обоих своих родителей, а другая прибегала и делала ей дыхание «рот в рот», чтобы та не умерла от шока. Иногда, когда приходит мой маленький двоюродный брат, роль врача играет он, и девочки по очереди теряют сознание в его объятиях. Для меня, правда, сценарий немножко меняется: вместо слов «Рашель! Твои родители погибли от ужасного несчастного случая!» нужно сказать «Рашель! Твоя мама зовет тебя на кухню!», тогда уж я точно в обморок упаду.