Кош Наранек, личное высказывание, датированное 25 ноября 2259 года
Жестокость… божий дар… дар, которым он злоупотребил… он знает так много способов лишать жизни и так мало, чтобы её спасать. Иногда он всё ещё вспоминает их крики. Очень редко, но он вспоминает и их имена. Все их имена.
О, он может попытаться оправдать себя. Случалось, он пробовал. Но большую часть времени этого его даже не волновало. Галактика погрязла в безумии. Человечество погрязло в безумии. Все вокруг погрязло в безумии. Что по сравнению с этим могли значить несколько маленьких смертей?
Жестокость… кровопролитие… и всё же… красота. Изысканная, страстная, совершенная красота.
А затем… лик Божий. Глас Божий. Не того Бога, чьим именем он убивал, а истинного Бога. Бога древних. Бога, который заново отлил его душу, придал ему истинное лицо, заменяя страстное желание направлять на такое же страстное стремление служить.
Жестокость… кровопролитие… смерть… очищение…
И голос… и послание…
- Джон, ты выглядишь измождённым.
Её слова были как всегда мягкими и нежными с очаровательным акцентом, он никогда не уставал слушать её, каким бы усталым не был, усталость отступала, он словно становился сильнее. Её глаза как всегда были наполнены мудростью и состраданием, нежной, скромной красотой.
Казалось, Джон Шеридан, наконец, нашел то, за что стояло бороться, но почему он не мог признаться в этом даже самому себе? Почему он не мог сказать этого ей?.. Нечто большее, чем простое различие человека и минбарки, большее, чем воспоминания о потерянной любви и любви преданной, большее, чем печаль, или боль, или страх, большее, чем окружающая их война… Он только недавно покончил с раздумьями, каким будет его будущее, и как его прошлое увяжется с этим будущим. Это было не легко, а теперь, когда он стоял здесь, смириться с принятым решением становилось всё тяжелее и тяжелее.
Анна…
С большим трудом он заставил себя вернуться к действительности и отвёл глаза от лица Деленн. – Я… да. В последнее время нападения стали более разрушительными. Стрейбы стали сильнее и наглее. Я думаю, вы слышали об их недавнем нападении на планету ллортов? – Она кивнула. – Ещё несколько месяцев назад они не смели и мечтать о подобном. Хотя у них была некоторая… помощь. Изнутри. Часть ллортских генералов была… основательно… кооптирована, я полагаю. Похоже, теория Лондо была правильной. – Безмолвная тень ужаса накрыла лицо Деленн, и он не винил её. Очевидно, здесь использовались Стражи. Контролирующий механизм Теней. Лондо Моллари считал, что большая часть беженцев, покинувших Казоми-7 в первые дни вторжения дракхов, получили этих Стражей. Похоже, он был прав.
- Стрейбы отброшены, но Лига в хаосе. Я думаю то, что ты делаешь – это единственная надежда для них. – То, что она сделала здесь… это казалось чудом. Разбитая, разрушенная колония была трансформирована в место содружества между бесчисленными расами, что стремились создать из хаоса нечто новое. Джон знал только, сколько беженцев прибыли сюда, спасаясь от пограничных стычек, уверенные, что здесь есть нечто, чего не было в других местах – техномаг, следящий за проникновением Стражей. Это содружество складывалось медленно, что и говорить, на его пути стояло множество препятствий, но оно давало надежду, а галактика сейчас очень сильно нуждалось в такой надежде.
- Джон, ты просто истощён. Ты должен отдохнуть.
Он покачал головой. – Нет, я в порядке. Я только хочу… немного поговорить. – В словах 'с тобой' не было необходимости.
Она ласково улыбнулась и кивнула. Джон обнаружил, что продолжает пристально смотреть на неё, сколько ни пытался перевести взгляд на что–нибудь ещё. Не может быть никаких сомнений, она красива… смешение человеческих и минбарских черт только подчеркнуло то, что было изначально, хотя он и не мог увидеть это прежде. Тогда он видел, прежде всего, минбарку, что бы ни происходило между ними. Теперь же он видел Деленн.
И, кроме того, в ней было нечто большее, чем просто физические отличия. Она обладала своего рода… внутренней безмятежностью, она находилась в мире с собой и с окружающим миром. Джон знал, и даже слишком хорошо, силу и гнев, что она могла проявлять временами, – он видел это своим собственными глазами, – но впервые со времени их встречи, она находилась в такой гармонии с миром и самой собой.