Вечером я перебираю наряды один за другим, собираясь. Все не то. Все не такое. Мне нужно выглядеть ярко, но не вульгарно. Подчеркнуть свою красоту, но не затмить ее одеждой. А макияж? Я трижды его смывала, прежде чем остановиться на нюдовом. В общем, сборы на первое свидание с Матвеем — это сплошные нервы.
Без пяти восемь я паркую свою Жучку на последнем свободном месте у обочины возле фонтана. Последний раз заглядываю в зеркало в козырьке и наконец покидаю уютный салон машины, чтобы на дрожащих ногах дойти до “Лагуны”. Тяжелая стеклянная дверь поддается не сразу, но я наконец распахиваю ее и вхожу в уютное кафе с негромкой лаунж-музыкой. Мне кажется, все посетители смотрят на меня, а щеки горят то ли от смущения, то ли от волнения. Когда, увидев меня, из-за дальнего столика поднимается Матвей, я уже в предобморочном состоянии.
Агата
Мне кажется, что сейчас меня подведут ноги, и я прямо посреди зала упаду на колени перед своим идеальным мужчиной. Только сила воли и желание показаться ему во всей красе помогают мне стоять на моих двоих.
— Привет, красавица, — произносит Матвей таким голосом, что мои внутренности за секунду превращаются в желе.
— Привет, — отвечаю тонким голоском, который непонятно каким образом сформировался в горле.
Матвей отодвигает стул и предлагает мне присесть. Красиво изогнув спину, проскальзываю на мягкое сиденье. Громов присаживается напротив, и у нашего столика тут же материализуется официант и вкладывает в мои похолодевшие от волнения пальцы меню без цен. Ну конечно! В таких заведениях, я слышала, указывать стоимость блюд неприлично. В смысле стоят они неприлично дорого, а посетители таких кафе денег не считают.
— Это дамское меню, — сообщает мне Матвей, подавшись ближе и понизив голос.
— Дамское? — удивляюсь я. — Это как?
— Без цен.
— То есть в твоем… — я киваю на тонкую кожаную папку в его руках, — цены есть?
— Конечно, — кивает он.
— Можно взглянуть? — тянусь к его меню, но Матвей отодвигается.
— Кто платит, тот и изучает цены, — отвечает он и игриво подмигивает. Игриво. Громов. Я как будто в параллельной реальности.
Сделав максимально скромный заказ из салата и воды, отдаю официанту меню. Матвей пару секунд сверлит меня взглядом, а потом называет свой заказ и добавляет:
— Девушке также принесите каре из ягненка. Пить мы будем бордо.
Официант кивает и, забрав папки, растворяется в пространстве, когда я перевожу взгляд на Матвея. Мне хочется спросить, что это за каре такое, но я не решаюсь. Не хочу прослыть невеждой в его глазах. А еще мне, наверное, стоило сказать ему, что я за рулем и пить не буду, но я словно проглотила язык.
— Ты такая напряженная, — говорит он. — Расслабься.
— Я… просто, наверное, удивлена.
— Чему?
— Тому, что ты такой… не знаю, другой. Прическа не такая… безупречная.
Я говорю медленно, тщательно подбираю слова. Ловлю себя на том, что если бы могла не дышать рядом с ним, не дышала бы, только бы он никуда внезапно не испарился. Но Матвей никуда не собирается. Удобно откинувшись на спинку кресла, он улыбается, в который раз покоряя меня своей улыбкой.
— Что-то еще изменилось? — спрашивает он, слегка склонив голову набок.
— Глаза. Мне они казались зеленее. — Матвей кивает. — И… на фотографиях вашей компании у тебя волосы более короткие. А еще такой грозный вид. В общем, словно два разных человека.
— Там старые фотки, — отмахивается он. — К тому же, как еще я могу выглядеть на официальных снимках? С тобой я расслаблен, а там корчу из себя большую шишку.
Я наконец выдыхаю. Он проще, чем казался.
— В университете ты тоже был мрачным и хмурым.
— Я все время был сосредоточен. Не так-то просто совмещать учебу с работой. Так ты заходила на сайт компании? — Я тяжело сглатываю и киваю. В этот момент официант разливает по бокалам вино и ставит перед нами тарелки с салатами. — За нас, — поднимает Матвей свой бокал, и я касаюсь его своим. — Значит, следила за мной?
— Подглядывала, — отвечаю я и тут же закрываюсь бокалом, делая глоток умопомрачительного вина.
— Расскажи о себе.
— Что, например?
— Чем занимаешься, что любишь. Я ведь совсем тебя не знаю.
Я стараюсь не слишком грузить его фактами, формируя рассказ почти как сказку. Обхожу острые моменты, скрываю печальные повороты, такие, как болезнь брата или заключение папы. В общем, говорю в основном об учебе и танцах. Когда приносят основные блюда, я втягиваю ноздрями потрясающий аромат каре, и мы с Матвеем приступаем к ужину.
— Ты сказал, что тяжело было совмещать работу с учебой. Сейчас у тебя много работы?
— В моей жизни не много работы, ее чертовски много, — хмыкает он.
— И все же ты улыбаешься. Не такой серьезный, как был.
— Это все потому, что прямо сейчас у меня вкусный ужин с потрясающей девушкой. А потом мы пойдем в клуб потанцевать. Как ты на это смотришь?
— В клуб? — он кивает. А, к черту все! Кто знает, будет ли вторая встреча? А в клубе у меня есть возможность показать, на что я способна в танце, и таким образом повысить свои шансы в глазах Матвея. — С радостью.
