В полумраке коридора мелькают люди, за которыми я слежу, как коршун, чтобы не пропустить свою танцовщицу. Когда она выходит из туалета, я подхватываю ее под локоть и волоку в дальний угол, едва ли освещенный тусклыми лампами. Агата даже вскрикнуть не успевает, как оказывается зажата между мной и стеной. Смотрю на нее, но не касаюсь. Хрен знает, почему. Просто хочу смотреть. Видеть, как расширяются ее глаза от узнавания, как распахиваются пухлые губки, которые хочется прокусить до крови и попробовать ее на вкус.
Наклоняюсь и провожу носом по влажной от пота шее, а потом собираю губами мурашки, щедро покрывающие тонкую кожу. Втягиваю запах и прикрываю глаза, улыбаясь. Она пахнет как секс. Хочется сорвать с нее трусики и вдавиться каменным членом прямо в тесную влагу ее тела.
— Ты красиво танцуешь, — говорю ей на ушко.
— М-м-м спасибо, — тихо отвечает она на выдохе. И от этого ее тона в голове вспышками сразу флешбэки того, как она стонала и тихо мяукала под Дэном.
Больше мне ей сказать нечего. Я мог бы заливать, чтобы снять ее, но не хочу. Пусть чувствует, а не слышит.
Переместившись от ее уха, зависаю своими губами напротив ее. Буквально в паре миллиметров. Мы дышим одним воздухом, обмениваемся кислородом, сверля друг друга раскаленными добела взглядами. Я чувствую от нее такие же вибрации, которые ясно отражают мои собственные. Агата хочет меня. Как, впрочем, и я — ее. Разорвал бы, наверное, но с ней хочется немного другого. Смаковать, медленно подогревать, доводя до исступления, чтобы потом одним толчком заставить ее кончить.
Наши губы не соприкасаются. Мы продолжаем стоять так, периодически облизывая губы, потому что они практически мгновенно пересыхают. Сейчас бы мне пригодилась бутылка с водой, которую я оставил на столе. Во рту гребаная пустыня.
— Что там происходит в твоих трусиках? — спрашиваю я. Мне адски хочется проверить это лично, но компрометировать Агату я бы не стал. Хоть мы и стоим в темном углу, наверняка найдется какой-нибудь мудак, который увидит то, что я буду делать. — Там мокро? Почему молчишь? Мокро, — довольно заключаю я. — Знала бы ты, насколько твердый у меня сейчас ствол, и как я хочу вогнать его в тебя. Знаешь, я бы не ждал ничьей команды, чтобы трахнуть тебя. Драл бы всю ночь, пока ты не попросила бы о пощаде. Дал бы немного отдохнуть, а потом еще затолкал бы свой член тебе в рот, чтобы ты отсосала мне и проглотила все до последней капли. Ты бы сделала это для меня?
— Матвей, — выдыхает она мое имя так тихо, что я едва могу расслышать его.
— Сладкая, милая девочка Агата, — говорю и касаюсь кончиками пальцев ее ключицы. Она вздрагивает и медленно хлопает ресницами. — Чувственная, порочная. Хочу развратить тебя и посмотреть, что ты позволишь мне с собой сделать. Скажи “да”. Соглашайся. Мы с братом дадим тебе столько удовольствия, сколько ты не сможешь вынести, обещаю. — Снова касаюсь губами ее уха. — Хочу побывать в каждой твоей дырочке.
Агата вздрагивает от этих слов, и я чувствую, как под пальцами, которые уже добрались до нижней части ее груди и теперь очерчивают полушарие, неистово колотится сердце. Словно птица, трепещущая крыльями.
— Агата? — зовет кто-то у меня за спиной, и, повернув голову, я вижу девушку, с которой Агата была на танцполе.
Моя птичка выскальзывает из плена и быстро семенит к подруге. Я же, поправив стояк, поворачиваюсь, чтобы наблюдать, как очаровательная попка удаляется из коридора. Агата дважды оборачивается, но, увидев, что я наблюдаю за ней, быстро отворачивается.
— Дэн, — подношу телефон к уху. — Я буду через полчаса.
— Давай, брат. Я тут такую нимфу нашел, закачаешься.
— Не начинай без меня.
Матвей
Я наблюдаю за тем, как Рита извивается под ласками моего брата. Поставив ее в догги, он довольно жестко врывается в нее пальцами, а из задницы девушки торчит пробка, увенчанная сверкающим красным камнем. Красиво, надо сказать. Этот камень притягивает взгляд, обещая приятные впечатления, когда будешь трахать девушку. Заодно растянет ее для двойного вторжения.
Я пока ничего не делаю, только наблюдаю, сидя в кресле возле кровати. Потираю указательным пальцем нижнюю губу, заводясь от происходящего.
Шлепнув Риту по упругой заднице, Дэн натягивает презерватив и заставляет ее прогнуть спину, чтобы войти в нее максимально глубоко. У Риты красивая поза, но спина не напоминает трамплин. Она слегка деревянная по сравнению… Блядь! Мысли снова уплывают туда, где им не место! И так с самого начала, как только мы вошли в эту комнату. Не так стонет, не так смотрит, не так пахнет. Накрашена слишком вульгарно, волосы редковаты, и спина вот не такая гибкая. Какая, нахуй, разница, как она выгибает спину? Пока ее киска течет, а рот способен принять мой член, все нормально.
Но… не то.
Дэн медленно входит в нее, задержавшись на секунду, когда погружается до упора. Рита картинно закатывает глаза и стонет. Громко. Даже визгливо, я бы сказал. Мне не нравится. Нет тех мяукающих звуков, которые выдавала… Агата, блядь! Да что ж меня так заклинило?
