— Ты сверху, красавица, — говорит он и так красиво манит меня двумя пальцами, что мои внутренности содрогаются только от этого мужественного жеста.
Нависнув над Матвеем, медленно насаживаюсь на него. Мне кажется, я могу умереть от того, как много всего чувствую, но ошибаюсь, потому что следующее ощущение возносит эмоции на новый уровень. Палец Дэна разминает мой задний проход, и я напрягаюсь.
— Я не сделаю больно, — шепчет он мне на ухо, медленно скользя кончиком влажного пальца внутрь и целуя мою шею.
Распахиваю глаза и испуганно смотрю на Матвея. Качаю головой.
— Тише, маленькая, — шепчет он и тянет к себе для поцелуя. — Обещаю, тебе понравится.
— Черт, — зажмуриваюсь, когда Денис что-то льет на мою попку, размазывает пальцем, и потом увереннее вводит его внутрь.
В этот же момент Матвей целует меня, сжимая ладонями мои щеки. Он кусает мои губы, поглощает их так, словно хочет сожрать меня. Как же много новых для меня эмоций! Я не вывезу! Не смогу выдержать такой напор. Матвей медленно двигает бедрами, трахая меня так, словно поддерживает огонь в камине, чтобы угли оставались горячими. Куда еще горячее?!
— Ох! — вылетает из меня, когда я чувствую, как Денис медленно проталкивается членом в мою попку.
— Расслабься, Агата, — бормочет мне в губы Мот. — Когда расслабишься, получишь удовольствие.
Он сам выскальзывает из меня, и теперь кружит большим пальцем по клитору, заставляя тело дрожать и биться в конвульсиях. Я на самом деле расслабляюсь, когда сосредотачиваюсь на удовольствии, которое дарят пальцы Матвея, а, когда немного прихожу в себя, Денис уже двигается во мне.
— Блядь, — выдыхает он шумно. — Это пиздец, Мот.
— Это не пиздец, — улыбаясь, говорит Матвей, приглаживая мои волосы. — Это наша девочка. Готова принять меня?
— Да, — выдыхаю с нотками паники в голосе. — Нет. Не знаю.
— Я знаю. Не думай, Агата, чувствуй.
Денис притормаживает, но остается во мне, и тут же Матвей входит с другой стороны. Пальцы… чьи-то… ложатся на мой клитор, снова кружа мне голову и путая мысли. Все. Я, как человек разумный — или не очень — закончилась. Теперь есть только тело и переполняющие меня ощущения. Я уже знаю, что после такого не буду прежней.
Они трахают меня то разгоняясь, то замедляясь. Берут то нежно, то жестко. Меняются местами, раз за разом доводят меня до оргазма. Кончают сами, а последний оргазм я получаю от языка Матвея, и это что-то нереальное. Он нежен, настойчив, груб, ласков. То горячо, то холодно. Я истекаю собственным возбуждением, которое он тут же слизывает, и обливаюсь по́том.
Когда Матвей наконец удовлетворен моим состоянием порванной тряпочки, я чувствую себя так, будто умираю. Он бережно укладывает меня на подушки, и я прикрываю глаза, задыхаясь. Сердце, устав тарахтеть, кажется, просто издает равномерный гул. Перед глазами темнота, разбавляемая яркими вспышками, а тело похоже на желе. Я не могу пошевелить ни одной конечностью. Что я там думала о своей выносливости? Забудьте. Я — дохлая мышка после того, как побывала в… гм… крепких объятиях братьев Громовых.
— Я в душ, — слышу голос Дениса.
Матвей ложится рядом и прижимает меня к своему телу. В этот момент меня прорывает, и я начинаю рыдать. Он молча гладит меня по голове и спине, даря теплые объятия, и через несколько минут я просто вырубаюсь, обессиленная нашими эскападами.
Матвей
— Она сбежала ночью, — говорю Денису через день, когда мы рассаживаемся в кафе в центре. — Спасибо, — благодарю официантку, ставящую передо мной чашку кофе.
— А вчера отказалась встречаться со мной, — говорит брат. — Думаешь, придет?
— Агата смелая, так что допускаю, что все же явится сюда.
Мы с братом пригласили Агату пообедать в кафе неподалеку от нашего отеля. Не знаю, на кой хрен нам это понадобилось, но мы оба хотим ее увидеть. Я так вообще дурею. Как пацан, ей-богу. Трахнул девчонку, которую сильно хотел, и, по ходу, запал на нее. Так вот, я хочу для себя самого убедиться в том, что это не так. Что Агата — это просто очередная девочка, которая пройдет мимо в моей жизни. Но когда она появляется на террасе, на которой сидим мы, внутри что-то такое сжимается и дергается, что я понимаю: она не просто эпизод.
Надо валить. Оставить девочку Дэну и возвращаться в нормальную жизнь, где нет сложностей с хрупкими, нежными танцовщицами. Но как, блядь, оторваться от нее?
Агата подходит к нашему столику и трет замерзшие пальцы. Дэн подскакивает и отодвигает ей стул, а я пялюсь на то, как она изящно проскальзывает на сиденье. Тут же рядом с нами материализуется официантка и накрывает колени Агаты пледом.
— Почему вы не сели внутри? — спрашивает она, а я залипаю на то, как она трет покрасневшие пальцы.
— Здесь же горелки, — кивает Дэн на газовые установки между столиками. — Тепло. Ты просто замерзла, пока добиралась.
— Где твои перчатки? — спрашиваю я.
— Эм-м-м… — она зависает, глядя на меня, и я вижу, как ее щеки медленно розовеют, но уже не от холода. — В машине оставила.
— Ясно, — киваю, хоть и понимаю, что врет. Почему, черт побери, у нее нет перчаток?!
