Человек, поставивший перед собой цель создания своего идеального мира, основал корпорации для её достижения. В стремлении справиться с террористической угрозой и наладить мировой порядок, он приблизился к созданию специальных солдат… Но вражда между двумя корпорациями, которой он не придавал значения, усугубляет ситуацию. Желая окончательно покончить друг с другом, они используют любые средства, сражаясь, словно на шахматной доске, жертвуя своими фигурами, которые не могут противиться воле королей. Но стоит лишь одной пешке побывать за пределами доски, выйдя из общей партии, как всё идёт крахом. И разобраться со всем этим, должны будут убийцы из специального отряда, у каждого из которых есть свои проблемы. В это будет втянуто много людей, которые не подозревают о ситуации в целом. Каждый преследует свою цель и будет идти к ней до конца.Содержит нецензурную брань.
В океане между Мексикой и Японией располагалось несколько мелких островов. На самом крупном находился большой исследовательский комплекс. Вокруг – система воздушной и морской обороны, не позволяющая подобраться близко. Как и сами бушующие воды, которые попросту разбивали корабли о скалы.
На посадочную полосу аэродрома на краю острова приземлился пассажирский самолёт: доставил к комплексу новый рабочий персонал.
Первым по трапу сошёл мужчина в деловом сером костюме. За ним – группа людей. Прибывшии быстро направились в комплекс, прячась от ливня под зонтами, и уже там только разошлись по своим делам.
Первый джентльмен подошёл к двери в конце длинного коридора. К нему навстречу расторопно направились двое в белых халатах и хирургических масках.
– Профессор Макномофар, мы подошли к завершающему этапу. Скоро мы получим первого клона, – обратился к нему один из них.
– Где-то я это уже слышал, – Макномофар задумчиво почесал подбородок. – Ах, да: я это слышал два месяца назад от своего коллеги Джимми перед тем, как наш предыдущий образец превратился в химическую жижу, – он пренебрежительно махнул рукой. – Идём, мне нужен отчёт.
– Да, конечно, – кивнул учёный и пошёл за ним. – Но в этот раз мы всё предусмотрели. Уверяю вас, мы дошли до той самой ключевой цепочки, что разрывалась в его структуре ДНК и…
– Хватит болтать. Я устал от перелёта. Ещё и этот дождь… Голова от него болит. Сам всё увижу, когда начнём процедуру пробуждения, – недовольно ответил Макномофар.
Он толкнул двухстворчатые двери, и оба вошли в большое помещение, заполненное новейшим оборудованием. В центре, на уровень ниже, стояла стеклянная капсула, в ней – погружённый в оранжевую жидкость атрофированный человек. По всему его телу были воткнуты трубки и датчики жизнедеятельности. Голову поддерживал фиксатор, который не позволял ей наклоняться в стороны.
Макномофар направился к сотрудникам, неотрывно мониторившим состояние клона в капсуле.
– Хасан, оборудование готово? – Макномофар положил руку на плечо сидевшему за компьютером мужчине.
– В полной готовности, Мак, – Хасан кивнул.
– Тогда приступай к выводу из анабиоза, – распорядился профессор и опёрся руками о стол, взволнованно глядя на капсулу. – Надеюсь, в этот раз всё получится.
Хасан пересел за другой стол и принялся что-то быстро печатать.
Капсула начала постепенно наклоняться в горизонтальное положение и, выровнявшись до ста восьмидесяти градусов, стала подниматься вверх. Из-под сегментов пола выдвинулся белый оцинкованный стол; по бокам от него вышли массивные металлические клешни, захватили капсулу и уложили на его поверхность.
Жидкость из капсулы вышла через небольшие стоки. После по вживлённым прямо в тело клона трубкам побежала красная жидкость, напоминающая кровь.
Затем капсула открылась. Образец плавно переместился на стол. К нему подошли люди и принялись вводить провода и другие шунты в заметные и выступающие участки вен.
– Стабилизировать давление, – Макномофар продолжал следить за показателями датчиков.
Хасан ввёл команду на компьютере; железные пластины на груди человека завибрировали, вдавливая грудную клетку и производя непрямой массаж сердца с попеременными разрядами тока. На кардиомониторе рядом с экраном Хасана появилась неравномерная полоса пульса.
– Клон ещё не дышит, но давление почти стабилизировано. Пока всё в пределах нормы, начинаю процедуру пробуждения. Вводим адреналин и… – Хасан замешкался, отыскивая взглядом кнопку.
– Да жми уже! – не выдержал Макномофар.
– Не так часто я жму на эту кнопку, – усмехнулся Хасан, – всё не запомню, где она находится, – наконец снял защитное стекло с синей кнопки. – Разряд! – и резко нажал.
Все напряжённо замерли в ожидании. Кроме профессора Макномофара: он, казалось, уже поверил в очередной полный провал – даже глаза закрыл.
Мышцы клона несколько раз сократились от электроимпульсов, затем содрогнулись веки – глаза открылись, но тут же сощурились от света.
– Мак… – окликнул профессора Хасан и тот, открыв глаза, повернулся к клону.
– Твою мать… – прошептал Макномофар; его удивлённо раскрытый рот заметен даже под хирургической маской.
– Надо же, профессор, он жив и, кажется, без изъянов.
– Не каркай! – повернулся к ним другой учёный.
– Неужели мы наконец-то сделали первого клона, у которого не начнётся сепсис, гидроцефалия или отслоение сетчатки глаза, спустя десять минут после появления на свет? – саркастично воскликнул учёный, подняв руки вверх.
– Это превосходно! Прорыв в науке, однозначно! И Нобелевская премия в придачу! – самозабвенно засмеялся его напарник.
– Погодите… А то размечтались уже. Прошло не так много времени, чтобы радоваться его жизни, – осадил их Макномофар, поглядывая исподлобья, и поправил костюм. – Хочу посмотреть поближе. Это же словно ребёнок, который едва родился и не понимает происходящего.
Макномофар спустился и сразу же наступил в оранжевую жидкость, которая вытекла из капсулы. Он молча развернулся и недовольно посмотрел на Хасана.
