«Мужчина просто не имеет права быть таким красивым…».
Что «иногда»? тем не менее, рискую переспросить я.
Иногда я курю, сообщает Васильев, обнаружив жутковатую способность читать мои мысли. Поставив рычаг в положение «паркинг», он отстреливает кнопкой ремня безопасности. Выходите, мадемуазель Павлова. Vous êtes arrivés. Вы приехали.
«А он не очень-то вежлив, несмотря на свою любовь к изящному и французскому», с досадой думаю я, вспоминая приятные манеры «френчей», частенько наведывавшихся к нам в «Микрософт». Ещё бы: французы всегда открывали мне дверцу машины, всегда подавали мне руку.
«А для Васильева ты не дама, ёрничает моё подсознание, ты для него подчинённая мадемуазель, которую ему навязали, и служащая, которую он как женщину не воспринимает».
Последняя мысль заставляет меня приуныть и чуть резче, чем надо, распахнуть дверь.
Я ставлю на асфальт ноги. Васильев выбирается из автомобиля следом за мной, а мой взгляд падает на крыльцо Конторы. Очень странно, но застывшая там «шестёрка» сейчас не улыбается. Более того, мужчины и девушка недоуменно таращатся то на меня, то на Александра Владимировича. Наше появление не смущает только нахальную «кадровичку».
Саша, привет! томным голубем воркует она.
Впрочем, надо отдать «Ленку» должное: в этот раз свои губы к Васильеву она не тянет, но в глазах у неё я вижу то самое выражение, с которым женщины обычно тянутся к симпатичному котёнку или щенку, складывая губы в умилительном сюсюканье.
Привет, Ленок, помахивая брелоком от «БМВ» небрежно усмехается Васильев. Ты почему моего нового зама не встретила? Пришлось провозить её через бюро пропусков как… ручную кладь.
Люди на крыльце неуверенно фыркают. Я начинаю злиться, а раздосадованная «кадровичка» поворачивается ко мне:
Наталья, а разве мы с вами не на девять утра договаривались?
Нет, мы с вами договаривались на без пятнадцати девять. Я приехала вовремя… Здравствуйте. За неимением лучшего отыгрываюсь на «кадровичке» и преспокойно киваю «шестёрке», замершей на крыльце в ожидании шоу.
Но у меня встреча с вами записана на девять утра, упорствует «Ленок», поглядывая в сторону Васильева, точно он рефери, а мы с ней спарринг-партнёры. Не обращая внимания на её взгляды (призывы о помощи), Васильев преспокойно поворачивается к женщине спиной и в два шага преодолевает все четыре ступени крыльца.
Саша, звонко и требовательно окликает Васильева Лена, ты помнишь, я вчера как раз при тебе Наталье звонила, чтобы договориться о встрече?
Лен, устало оборачивается Васильев, разберитесь сами и без меня, хорошо? И кстати, что с кабинетом для Павловой?
Он готов. «Кадровичка» кровожадно щёлкает челюстями.
М-м, отлично… Мерси. А ты, Шевелёв, заканчивай курить. Пошли в офис, расскажешь, что у нас на заводе в Калуге.
Последнее обращено к плотному невысокому блондину, которого, как я уже знаю, зовут Вадим. Мальчишка торопливо затягивается и метким щелчком отправляет окурок в урну:
Готов.
Всем остальным напоминаю, что в девять тридцать у нас совещание в переговорной 205. Отдав новый приказ, Васильев оборачивается и находит меня глазами. И вы, Наташа, тоже приглашены: посмотрите на коллектив, с которым вам предстоит работать. А заодно, расскажите о себе своим новым коллегам.
Закусываю губы (не мог раньше о собрании мне сказать? Я бы хоть подготовилась!). «Кадровичка» злорадно узит глаза, толпа дружно кивает, а Васильев и бегущий за ним Шевелёв исчезают в стеклянных дверях центрального входа в Контору».
«Чёрт бы побрал это утро. Чёрт бы побрал эту Ленку. И чёрт бы побрал «балерину», которую я непонятно зачем любезно подбросил к крыльцу.
Перебирая мысли в своей голове, в пол-уха слушаю комментарии Вадима относительно новой производственной линии, которую месяц назад самолично присмотрел и как это ни странно сейчас прозвучит удачно выбрал Тарасов.
Откровенно говоря, сегодня мой день не задался с самого утра. Будильник, заведённый на семь, проскрипел «подъём» на полчаса позже. Наскок «Лизон» на меня в ванной привёл к тому, что мне в очередной раз пришлось ей объяснять, что я опаздываю в офис и поэтому к сексуальным утехам не расположен. На рубашку попал кофе из пресса и под костюм пришлось подбирать другую. Выкатившись во двор потратил десять минут на то, чтобы найти безмозглого хозяина «Мицубиши», запершего мою машину. Вечная пробка на Кржижановского и невозможность объехать затор по трамвайным путям (что я бы ни преминул сделать на старом, добром гелике, бывшим у меня ещё две недели назад) привели к тому, что я влетел в квадрат перед шлагбаумом в две минуты десятого и чуть не сбил с ног пританцовывающую там Павлову.
