Книга «Партийный билет в нагрудном кармане» рассказывает о борьбе молодых революционеров в капиталистическом обществе в переломный момент истории, когда мир мог пойти по другому социальному пути развития. Сердца партийцев не могли мириться с несправедливостью окружающей их реальности общества потребления, и они взялись за оружие. Организовав восстание «Красное Лето», пользуясь методами городской партизанской войны, они принесли себя в жертву мечте. Воевать с системой они стали не для того, чтобы победить сегодня, а учитывая реалии духовного ожирения современников, отправили недвусмысленное, гремящее выстрелами послание потомкам в послезавтра.
Двое молодых мужчин сидят в меленькой комнате. Стол, несколько стульев. Из мебели всё. Единственное окно закрыто плотными синими шторами. С потолка свисает одна уцелевшая, на сломанном деревянном основании дешёвой люстры, лампочка свеча. Света доставало для того чтобы видеть собеседника, но не хватало для создания иллюзии искусственного дня. Глаза быстро уставали. Освещению недоставало мощности, краски его желтушного оттенка собирались призрачным выпотом по углам.
– Неужели ты не видишь – мы обречены на провал. Обществу не нужны наши идеи. – Говорит обритый на лысо, широкий, как шкаф, человек. Светло-голубые, словно полинявшие под солнцем глаза, горят вызовом. Носогубные складки резко очерчены, рот воплощение решительной твёрдости, квадратный подбородок. Говорит он спокойно. Для него не подлежит сомнению, высказываемая им сейчас, точка зрения. Он много думал и пришёл к определённым выводам. Теперь он просто озвучивает их, ставит в известность старшего товарища.
– Ты прав Петер. Мы обречены. Нам не выиграть, и обществу потребления мы не нужны. – Согласился с утверждением Петера, худой, бородатый парень с длинными густыми чёрными волосами, закрывающими уши, образующие на голове подобие шапки. Зелёные, близко посаженные глаза, лоб мыслителя, нос тонкий с острым кончиком, рот, прикрытый бледными губами, чувственный.
– Тогда, зачем всё это?
– До победы наших идей мы не доживём и всё равно, борьба не бессмысленная. Не бывает бессмысленной борьбы. Любые действия приводят к отклику. Мы призваны показать путь. А, по нему пойдут другие. Они-то и смогут преобразовать общество потребления в общество достижений. Другое общество, другие идеалы. Наш дом, в который нам не суждено жить.
– Очередная красивая утопия, по-моему, придуманная, извини меня, неудачниками.
– Да, за что, извини? Быть неудачником считается чуть ли не грехом у нас. Это, далеко не так. Ещё один механизм управления и сортировки на нужных и не нужных. По сути, неудачник это тот, кто не может или не хочет вписаться в систему. Именно неудачники и двигают вперёд человечество, будят его, не дают закисать в собственном желудочном соку. Надо потерпеть неудачу, и не суметь приспособиться, чтобы начать поиск. Стройка любого здания начинается на пустом месте. Ты же не можешь построить дом твоей мечты на крыше дома твоего дедушки. Все мы неудачники и нечего этого стыдиться. Мы за бортом. И только такие парни, как мы добиваются настоящего успеха, а не те, кого с самого рождения укачивали в золотой колыбели. Мы плывем, и мы тонем, но обязательно приплывём к новым землям.
– Нас никто не поддерживает. Всем всё равно, если не хуже. Как же, что-то можно построить, если всех нас в стране не больше трёхсот человек. Невозможно бороться даже не надеясь на победу.
– Настоящих революционеров не может быть много.
– Эрик, ты же сам знаешь, любая элита, плохо. Приходя к власти с самыми лучшими намереньями, через поколение, через два поколения, она вырождается в партийную номенклатуру. Мы это видим и в СССР и Китае, не говоря уже о Корее.
– Элита, не как получение социального преимущества, в виде денег, власти, имущества, а как ответственность. Ты добровольно берёшь на себя обязанности, а лучшей наградой за их исполнение будет осознание принесённой тобой обществу пользы. Оплата государственного деятеля не может быть выше средней заработной платы по стране. Но, это касается будущего, настоящие революционеры всегда существуют на средства, которые добывают сами.
– Но, как, как? Я не понимаю.
– Достаточно того, что мы есть. Вся грязь, поднятая против нас, пропагандой, со временем уляжется, а память останется. Наши приемники ещё ходят в детский сад, младшую школу, а может и не родились. – Эрик, на секунду задумался. – Да, скорее всего, не родились. То, что для их родителей сейчас ужасно, для них будет слаще мёда. Наша бескомпромиссность, и главное вера станет для них примером, на который они будут равняться. Быть не такими, как все, всегда привлекательно. А, у нас есть ИДЕЯ и драка. Как, ещё сказать по другому, что для революционера есть только один вариант – стать нужным и жить в огне классовой борьбы? – Он, сделал паузу, наморщил лоб. – Даже не столько классовой борьбы, а сколько в войне с системой. Главное начать. Противоречия в системе накапливаются, и следующие поколение уже не захочет бездумно плавать в жиру материального накопления. Иначе, зачем? Скажи, ну зачем, им все эти машины, одежда, дома, золото, деньги? Бездонный рот, желудок и жопа. Знаешь ли, надоедает быть такой скотской пародией на человека. Нашему поколению ещё не надоело, так надоест следующему. Чем отчаянней, безнадёжней будет выглядеть наша борьба, тем ярче, в будущем, будет пылать огонь наших идей. Только вооружённое сопротивление может дать реакцию нужного качества и силы.
– Зачем вообще нужна городская партизанская война? Есть сильная коммунистическая партия Фаверленда (КПФ), а она-то может влиять на людей, пользуясь их доверием, сейчас. Не говоря уже о десятке других красных и розовых партий.
