– Нишеко, – прошипел Серега, – што, комантир, немшы не шмогли поймать, так шфои шапьют?
– Да, это я виноват, – сжал кулаки я.
– А ты-то пошему?
– Надо было там, в лесу, когда нас арестовали, раскидать этих голодных окруженцев да уходить!
– Как ше ты праф пыл, кокта не хотел фыхотить к шфоим…
– Держись, ты только скажи, ты – со мной?
– Нафсекта!
– А если я предложу тебе уйти? – И, видя, что Серега хочет сказать что-то не подумав, добавил: – Вообще уйти!
– Фоопще это кута? – мой товарищ смотрел мне прямо в глаза.
– Вообще – это с войны. Уехать совсем из этой страны.
– Это как ше? А как ше пить этих паскутных фрицеф?
– По-моему, это нас скоро забьют, причем свои же…
– Ишфини, комантир, не потумал, – Серега склонил было голову, но тут же поднял ее. – А как ше парни?
– Вот и я пока думаю именно о них. Сам-то давно бы ушел, тебя вот смогу теперь прихватить, а как остальным помочь…
– А они тут рятом. Я с ними шнащала пыл, это потом сюта закинули.
– Так это же хорошо. А сержант тоже там?
– Нет, еко кута-то уфолокли в перфый тень, польше не фители еко, – Серый опять уронил голову на грудь.
– Блин, дали бы хоть чуток отлежаться, чтобы ты силенок набрался.
– Та уж. Мне пы просто оттохнуть шуток, я так-то ф порятке.
– Ох и говор у тебя теперь, – засмеялся я, – чего, все зубы выбили?
– Пару фыплюнул, а отин фроте проклотил, ясык прошто прикусил. Они меня ф почку какую-то сасунуть хотели, а я не тался.
После этих слов он и сам заржал, я едва успел ему рот рукой закрыть, а то придется раньше времени срываться.
Ночью было тихо, а под утро мы услышали возню где-то за стеной, а затем выстрел. Стены хорошо приглушали звуки, но выстрел есть выстрел.
– Сиди тут, я быстро! – ударив в дверь со всей дури, дождался, когда она начала открываться. Охранник стоял прямо за ней, и я ударил ногой по только начавшей открываться двери. Она распахнулась, конвойный пытался встать, но я уже был рядом.
– Лежи и даже не думай вставать! – рявкнул я и ударил лежащего по голове. В отключке. Дальше бегом. Слышу, где кричат, это через камеру от нас. Вновь грохнул выстрел, здесь он слышен уже отчетливо. Подскочив, стукнул в дверь кулаком. Возня стихла, и послышались шаги.
– Ну чего там, Бондаренко? – наружу высунулась рожа вертухая со стволом в руке. Удар сверху по руке, и наган, падая, оказался на полу. Конвойный даже пискнуть не успел, как получил удар в горло и свалился в дверном проеме.
– Мужики, есть кто живой? – заорал я, вбегая в камеру.
– Игорь, ты? – ко мне подскочил Бурят.
– Да я, я. В кого стреляли?
– Алешку со Степаном расстреляли, – грустно проговорил Бурят, повесив голову. Застрелили наших раненых, вот же суки!
– Давай собирайтесь все, ствол у этого забирай и в коридор, я Яхненыча прихвачу, все, давай!
Действовать нужно было быстро. Серега шел вполне нормально, но не боец он пока, да и ладно, сам справлюсь, вон Бурят зато в норме. Спустя минуту, заперев вертухаев в разных камерах, мы уже собрались вместе.
– Старшой, а куда теперь? Нам ведь теперь вышка! – заметил один из парней.
– Сань, а тут в камере вас что, награждение ждало? – спросил на ходу я, подходя к двери, что вела наружу.
– Да ничего хорошего, уж это точно!
Из коридора с камерами мы попали в общий. На удивление, тут спокойно ходили люди, военные, конечно. На нас сразу обратили внимание, еще бы, мы же так и щеголяли в фрицевской форме. Тут настала моя очередь удивляться. Не зря мы по лесам лазили столько. Парни мои, а я их считал именно своими, стали настоящими волчарами. Нас осталось только пятеро, зато какие это были люди! Мигом рассосавшись по коридору, даже избитый Яхненко участие принял, ребята скрутили местных чекистов и забрали у всех оружие. Кто только чего не кричал в нашу сторону. И убийцы мы, и предатели, парни четко все делали и не отвлекались. Загнав всех захваченных, а их было около десятка человек, в камеры, мы быстро переоделись. Смыв в уборной с лиц и рук то, что можно было смыть, поодиночке выходили в коридор и двигались к выходу. Был, правда, момент, что на выходе могут шум поднять, но дежурный только вяло козырял и документы не спрашивал. Эх, не докатилась еще сюда война, хлебнут ребятки.
Рядом со зданием НКВД стояли несколько машин. Быстро сориентировавшись, подошли всей толпой к черной «эмке». У троих были командирские звания, лишь Малому и Яхненко досталась форма с сержантскими знаками различия, поэтому своим видом подозрения мы не вызывали. Но действовать нужно очень быстро. Достаточно какому-нибудь следаку пойти к камерам и…
В «эмке» тихо дремал водитель. Я просто сунул руку в открытое окно и, положив ладонь ему на затылок, легонько толкнул фейс водилы навстречу рулю. Раздался негромкий хруст, и, не успев даже вскинуть руки к лицу, водитель упал на баранку, повиснув на ней.
– Как его вынуть-то? – тихо спросил Яхненко.
– Садитесь назад и перетаскивайте к себе на колени, я за руль, Бурят на правое сиденье, будешь стрелком, если что случится.
Рассаживались недолго. Мотор автомобиля, чихнув, зарокотал, с хрустом врубив передачу, мы начали движение. Надеюсь, движение к новой жизни.
