– В том-то и дело, Гарри, в том-то и дело. Ты видел мои руки, я ему всего лишь на плечо свою клешню положил, так он заявил, что я хотел его убить. Ты же знаешь, как вы, – он выделил голосом слово «
– Да всякое видел, и такие, как ты, тоже не редко засранцами становятся, – ответил я то, что думал.
– Это да, к сожалению, нас меньше, и всех стригут под одну гребенку. Я всегда мечтал учиться, хотел инженером стать, автомобили делать, а меня никуда не берут. Вон, говорят, иди в армию, если не сдохнешь на островах, так, может, и в люди выбьешься.
– Это неправильно, – просто сказал я.
– Ты меня уже второй раз удивляешь! – прошептал негр, так как в дверь грохнули с той стороны и приказали спать.
– Чем это?
– Да рассуждаешь ты не как белый. – Я слышал удивление в его голосе.
– Ага, а я и есть не белый, не такой, к каким ты привык.
– Это как? – еще больше удивился Коби.
– Да вот так, не американец я, эмигрант.
– Так тут больше половины таких, но все белые презирают нас, черных!
– Не говори за всех, люди есть везде, просто тебе попадались такие представители белой расы, с которыми и я бы не захотел иметь ничего общего.
– Так откуда ты, Гарри? – Что это, просто человеческий интерес, или он засланный? А, какого черта! Везде видеть подвох, с ума сойдешь.
– Эх, Коби, знал бы ты откуда, не поверил бы.
– Так скажи, почему я не должен верить? – вроде как искренне удивлялся негр. Я лег на живот и встретился с его глазами, оказывается, он уже давно так лежал и разглядывал меня.
– Из России я.
– Это где? – на полном серьезе спросил Коби.
– Вот, видишь, ты даже не знаешь такую страну, а она вообще-то самая большая в мире. Если посмотреть на карту или глобус, то большое пятно, что лежит между Европой и Китаем, и есть моя бывшая страна. Между прочим, у нас в стране национальностей штук сто, наверное, и никто никого не гнобит за неправильный цвет кожи или разрез глаз. Дураки-то есть, конечно, куда без них, но никаких притеснений, как здесь, у нас нет, да и быть не может.
– Это где ж такой рай? – чуть не закричал Коби, вовремя одернув сам себя.
– Я же сказал, в России.
– Да я слышал, но не пойму, где это? В Европе?
– Я же сказал… Ты слышал про Советский Союз?
– А-а-а! Так бы и сказал, знаю, слышал, вернее. У меня брат к вам с конвоем ушел, да что-то не вернулся.
– Там нацисты на море не спят, топят, суки, все, что видят.
– Так ты тоже воевал?
– Ну да.
– А как здесь оказался?
– Это другая сторона Союза. Есть там такое ведомство, НКВД называется. Это что-то вроде местных федералов. Я с товарищами в немецком тылу воевал, а мне предательство пришили, когда к своим вышел, расстрелять захотели. Вот я и…
– Сбежал? Молодец. А я сразу понял, что кровушку ты видел, по взгляду понял, да и меня ты не испугался, обычно меня или боятся, или вообще не подходят.
– Да пришлось посмотреть, и не только… – Раздались удары по двери, и мы замолчали.
– Давай, Коби, до завтра, не будем тревожить охрану.
– Что-то мне говорит, что ты не больно-то и опасаешься их растревожить, – хмыкнул Коби, и мы практически сразу уснули. По крайней мере, я.
Утро добрым не бывает, особенно в камере. Спалось удивительно хреново, впервые, как убежали из советской тюрьмы. Как такового подъема тут не было, просто зашли четыре вертухая и начали орать. После завтрака была небольшая прогулка по крохотной территории, ну, хоть свежим воздухом подышали.
Мы с Коби постоянно общались, похоже, здоровяк нашел жилетку, чтобы наконец-то поплакаться в нее. Я внимательно слушал его, многое из того, что он говорил, было интересным. Например, весь преступный мир Денвера, да и штата вообще, стоит на ушах. Оказывается кто-то (и кто бы это, интересно, мог быть?) вынес всю верхушку сразу двух Семей. Сейчас все досталось третьей, но те не спешат наводить порядок, так как просто боятся, что и их достанут.
– Это не старшие Семьи. – Коби удивительно много знает про преступный мир.
– В смысле старшие? Они что, разные?
– Ну ты чудак! Конечно. То, что в таких дырах, как Денвер, это просто управляющие, капо, вся сила в городе Ангелов, Большом Яблоке, Чикаго и Майами. Ну, еще Орлеан можно прибавить, остальные так, лишь выполняют чью-то волю. Они просто позиционируют себя как главы местных Семей.
– Понятно, однако, тебя послушать, так в Америке вообще честных людей нет, одни Семьи, бандиты и прочие…
– Это все очень сложно. На Семьи работают и копы, и федералы, и политики. Иначе почему до сих пор не навели порядок? Потому что всем выгодно. Мафия гребет деньги, делится с кем нужно. Все при деле и все в шоколаде.
– Да уж, то-то я думаю, открыл бизнес, наехали, сходил к копам, наехали еще сильнее. – Ну, приврать-то надо.
– Наивный! Что копы, что мафия – одно и то же. Нет, есть и честные трудяги, но их очень мало, их сжирают те, кто замешан в грязных делишках мафии.
Вот примерно такие беседы у нас и были. А на третий день моего здесь пребывания меня вдруг выпустили, сказав только, что ошиблись.
– Коби, если что, ты знаешь, где меня найти, смогу – помогу.
– О’кей, Гарри, береги себя!
