Мысль рассказать юным читателям о маленьком партизане давно уже завладела мной, но только теперь я решил взяться за перо.
С большим волнением приступаю к изложению событий, которые память и сердце хранили столько лет, и приглашаю читателя терпеливо следовать за мной по пути юного героя. Это будет рассказ не только об одном мальчике, а о судьбе целого поколения советских детей, которых опалило жестокое пламя великой войны нашего народа с фашистской Германией. Они много вынесли на своих слабых плечах, но не сломились под тяжестью грозных ударов, а выстояли, как и их отцы, старшие братья и сестры, сокрушившие фашизм.
Это было в один из теплых июньских дней, когда лето набирает силы и природа щедро одевает землю в свой богатый наряд. Не шелохнутся под ветром травы; ни облачка, ни тучки в бездонном синем небе. Все располагает к покою, к тихим радостным думам. Даже птицы примолкли, словно удивившись наступившей тишине.
И странно было видеть в этой тишине вдруг появившуюся на полевой дороге быстро мчащуюся машину и взволнованных, возбужденных людей в ней. Видно, какие-то чрезвычайные события заставили путников так торопиться. Мотор ревел, из-под колес выбивались дымные клубы пыли. На крутых поворотах пыль окутывала открытую «эмку», но люди, казалось, не обращали на это никакого внимания.
В машине сидели двое: шофер и рядом с ним плечистый человек в форме майора Красной Армии, Майор беспрестанно торопил водителя:
— Торопись, друг, опоздаем! Гони изо всех сил. Не молоко везешь — не расплескаешь.
— Успеем. И так едем на пределе, — спокойно отвечает шофер и широко улыбается. — Тише едешь, дальше будешь…
— Ты видишь эту телеграмму? — горячится майор и сует чуть ли не под самый нос шоферу помятый листок бумаги. — Сын ко мне едет, Серик… Он два года не был дома.
— Успокойтесь, — говорит шофер и прибавляет газ, — прибудем точно в срок.
Майор откидывается на спинку сиденья, прячет телеграмму в карман и вытирает платком пыльное вспотевшее лицо. Он то улыбается, то хмурит брови. Машина въезжает в город и, не снижая скорости, мчится по широкой улице.
— Понимаешь, дружок, — радостно говорит майор шоферу, — мой сын уже перешел в четвертый класс, а когда я отвозил его к дедушке, ему не было восьми лет. Вырос, наверное, за это время. Как же мне не волноваться?
— Потерпите немного, — утешает шофер, — сейчас будем на вокзале.
Машина стремительно пересекает привокзальную площадь. Майор на ходу выскакивает из машины и смешивается с толпой встречающих. К перрону медленно приближается поезд. Наиболее нетерпеливые уже бегут рядом с вагонами, кидают в окна букеты цветов.
— Папа! — доносится радостный детский крик.
На подножке вагона стоит невысокого роста черноволосый малыш. Майор бежит к нему.
И вот уже над толпой в сильных руках отца барахтается хохочущий мальчик. А рядом с ними — улыбающаяся, радостная женщина. Майор наконец отпускает сына и обнимает жену.
— Едем домой, — говорит он. — Я так соскучился по вас.
Всю дорогу от вокзала до дому не было конца разговорам. Жамал — жена майора Мергенбаева — рассказывала мужу о новостях из дальнего казахстанского аула, где жил у дедушки их сын Серик. Новостей было много. С тех пор как Жомарт покинул аул и уехал в армию, там многое изменилось. Колхоз разбогател и построил свою электростанцию, клуб, животноводческие фермы.
— У дедушки теперь есть электричество, — с гордостью сказал Серик. — Свет провели и в нашу новую школу. Теперь там хорошо.
— Вот как, — улыбнулся Жомарт. — Ты, пожалуй, и не захочешь теперь жить в городе. Опять сбежишь к своему дедушке.
— Дедушка очень расстроился, когда провожал, — сказала Жамал. — Видно, правду говорят, что человек под старость превращается в младенца. Он со слезами просил, чтобы мы не держали здесь долго Серика и к середине августа отправили опять к нему.
— Нет. Теперь Серик будет жить у нас, — Жомарт ласково погладил сына по жесткому ежику волос — Друзей себе заведет. У нашего комиссара есть мальчик примерно его же возраста. Борисом зовут. Будут дружить.
— У Серика много друзей осталось в колхозе, — сказала как бы с сожалением Жамал. — Дети провожали нас до самой станции.
Они шли по широкой улице города. Серик беспрерывно задавал вопросы отцу о городе, расспрашивал, есть ли здесь кинотеатры, зоопарк, цирк.
— Все есть, сынок, — отвечал отец. — Поживешь, обо всем узнаешь, побываешь и в цирке, и в зоопарке.
…Серик проснулся от пронзительного телефонного звонка. Он протер глаза и увидел в полуоткрытую дверь отца. Тот одной рукой держал трубку телефона, а другой торопливо натягивал на себя одежду. Было раннее утро, в окна едва пробивался свет.
— Майор Мергенбаев слушает!
Серика поразил встревоженный голос отца.
— Да, да… Есть! Сейчас буду.
Прошла какая-то минута — и отец уже был готов в дорогу. В комнату вошла мать. Ее тоже разбудил телефонный звонок, и она торопилась узнать, куда отец отправляется в такую рань.
— Что случилось, Жомарт? — испуганно спросила она.
— Вставайте и собирайтесь, — не отвечая на вопрос, строго сказал Жомарт.
