Виктор Олейник сейчас же после прыжка обнаружил, что его парашют прихвачен бортовой дверью. Он летел на буксире за самолетом. Машина шла на большой скорости, порывы холодного ветра обжигали лицо. Виктор с большим трудом достал стропы парашюта и обеими руками цепко ухватился за них.
Самолет благополучно перелетел линию фронта и взял курс на свой аэродром. Наступило уже утро, когда он вернулся на свою базу.
Летчик сделал разворот для посадки, а с аэродрома радировали:
«Садиться нельзя. У вас на буксире парашютист. Наберите высоту. Ждите дальнейшего приказа».
Самолет сделал круг над аэродромом, стал набирать высоту.
«Посадку не разрешаю. Примите меры к экономии горючего и не снижайте высоты. Жду дальнейшего распоряжения Москвы», — дополнительно сообщили с аэродрома.
Самолет продолжал летать. Экипаж забеспокоился.
Летчики отыскали зажатый край парашюта, максимально снизили скорость самолета, а затем, приоткрыв бортовую дверь, начали медленно и осторожно тянуть парашют. Однако зажатая дверью часть парашюта грозила оборваться.
Тогда в месте, где установлен пулемет, прорубили отверстие.
Это позволило достать стропы парашюта.
«Нельзя ли отпустить парашютиста после того, как наберем высоту?» — спросил экипаж.
Аэродром ответил: «Очень опасно. Парашютист может быть в бессознательном состоянии».
Наконец командир корабля получил следующую радиограмму:
«Как бы то ни было, надо спасти человека. Приказываю прорубить в самолете отверстие и втащить парашютиста!»
Горючее было на исходе. Члены экипажа стали расширять отверстие у пулеметной установки. Каждую минуту они передавали по радио результаты работы.
С другого аэродрома на помощь вылетел У-2. Однако летчики уже справились: парашютист через проделанное отверстие был втащен в самолет. Он действительно оказался без сознания. Самолет быстро пошел на снижение.
Виктора срочно отправили в полевой госпиталь. Сейчас он жив, только после воздушного буксира стал заикаться и плохо слышать.
Вот уже двое суток, как у нас вышли последние запасы продуктов. Питаемся дикими яблоками, малиной. Нам нужно еще трое-четверо суток, чтобы добраться до наших продовольственных кладовых.
Весь день идем по узкой лесной тропе. Окончательно выбились из сил. К вечеру вышли к опушке большого хвойного леса и решили заночевать.
Проснулся я раньше всех, поднял нашего врача Целу Джавахидзе и поручил ей собрать ягод к завтраку. Сам поднялся на горку.
Кругом мертвая тишина. Я стою на высоте двести-триста метров. Приложив бинокль к глазам, вижу, что по узкой горной тропе гуськом идет большая группа людей. Я смотрю внимательнее: они похожи на партизан наших потерявшихся двух отрядов. Идущий впереди — выше других, видимо, Виктор Бурый, а замыкающий — маленький, видимо, Ламухин. Я радуюсь и с нетерпением жду их приближения.
Идут они медленно. Потеряв всякое терпение, я бегу им навстречу. Мне хочется привести их к спящему Александру Васильевичу и устроить ему сюрприз. Пробежав немного, я заметно устал и присел на камень. Отдышавшись, еще раз посмотрел в бинокль и вдруг вскочил: вместо своих товарищей я с ужасом увидел венгерских солдат. Теперь только я понял свою оплошность. Это были каратели! Они, видимо, искали наш отряд.
Их было около тридцати человек, если не больше.
Шли они с винтовками наперевес и находились уже совсем близко от меня!
Что предпринять? Единственное спасение — лес. До него метров пятьдесят. Я побежал, пригибаясь. Меня обстреляли, но все же мне удалось благополучно скрыться.
Бегом я добрался до нашего лагеря, разбудил Александра Васильевича.
Как я и предполагал, немецким командованием была организована специальная облава.
Мы решаем тут же уходить от преследования и, только выбрав удобную позицию, дать бой.
Заманить противника в лес — такова была наша задача.
Руководители партизанского соединения «Закарпатье». Справа налево: Страх Леонид, Ламухин, Крестьянинова Зина, Тканко Александр, Бурый Виктор, Кайсенов Касым.
— Итак, пошли! Ведите, — сказал Александр Васильевич деду Миколе.
Чтобы замести следы, решили использовать небольшую горную речку. Пошли по воде, по течению. Выбравшись на берег, углубились в лес. Противник преследовал нас почти по пятам. У него были и собаки.
Нас уже утомило отступление, и мы решаем дать бой, чтобы определить хоть боеспособность противника.
Выходим на заросшую молодым кустарником высоту. Встретиться с врагом лучше всего здесь.
Справа от меня ложится Константин Спижевой, за ним — Мариненко, Александр Васильевич, Джавахидзе. Все они наскоро окапываются за молодыми соснами. Два ручных пулемета установлены на флангах за большими камнями.
Напряженно наблюдая за небольшой полянкой, которую пересекает речонка, мы лежим в своих окопчиках, время от времени посматривая на Александра Васильевича.
