24 сентября 1925 г. командующий войсками Северокавказского военного округа Уборевич приступил к операции по разоружению Ингушетии и Осетии. В начале октября состоялось подведение предварительных итогов действий Красной Армии и органов ОГПУ на Северном Кавказе.
В дальнейшем были проведены военные операции еще в двух северокавказских республиках (областях): Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии.
Для проведения специальной операции по разоружению Чечни из состава Северокавказского военного округа (СКВО) были выделены 2 авиационных отряда (3-й и 5-й). Общее руководство действиями авиации в Чеченской Республике осуществлял начальник ВВС СКВО Иван Петрожицкий.
Перед началом операции авиационные отряды перевели в Грозный, откуда они совершали боевые вылеты в горные районы Чечни. В число основных задач авиации входило: проведение бомбардировок населенных пунктов и районов, где осуществляется наиболее открытое сопротивление войскам; обеспечение связи между группами войск; проведение разведки местности и осуществление демонстративных полетов с целью устрашения бандитов и их пособников. Также самолеты использовались в пропагандистских целях – для разбрасывания листовок с воззваниями или ультиматумами к местному населению сопротивляющихся селений и аулов...
В последующие годы на Северном Кавказе продолжала сохраняться межэтническая напряженность. В ее основе лежал целый комплекс причин, главной из которых было невнимание центральных и местных органов власти к национальной специфике региона, игнорирование своеобразных экономических проблем, стремление к принятию жестких решений в антирелигиозной политике и т. д. Это порождало определенное отчуждение местных народов по отношению ко многим мерам Советского правительства.
Наиболее серьезной проблемой на Северном Кавказе было повстанческое движение, в котором принимало участие население, недовольное правительственной политикой на Северном Кавказе, и в первую очередь коллективизацией сельского хозяйства. Внедрявшаяся часто без учета местных особенностей, она вызвала резкое неприятие населения, что привело к открытым выступлениям уже в начале 30-х гг., которые на протяжении всего этого десятилетия практически не прекращались. В 1938 г. только в одной Чечено-Ингушетии участниками бандитских групп было совершено 98 нападений, в ходе которых происходил грабеж имущества и угон скота, было убито 49 руководящих работников. В то же время это движение нельзя считать организованным народным выступлением за независимость, поскольку такая цель не ставилась. Серьезно поставить ее в то время было вряд ли возможно, да и размах движения все же оказался сравнительно невелик. К концу 30-х гг. почти все повстанческие группы были ликвидированы. Но к началу Великой Отечественной войны политическая, экономическая и межэтническая обстановка на Северном Кавказе продолжала оставаться напряженной.
В ходе войны на Северном Кавказе чрезвычайно ухудшилась криминогенная ситуация (что, кстати, было присуще тогда не только этому региону). По данным Отдела борьбы с бандитизмом НКВД СССР, в 1941 – 1943 гг. по Союзу было ликвидировано 9161 вооруженная группа (54 130 человек), из них на Северном Кавказе 963 группы (13,5%) – 17 563 человека (32,5%). В первой половине 1944 г. по Союзу было пресечено действие 1727 подобных формирований (10 994 человека), из них на Северном Кавказе – соответственно 145 (8,4%) и 3144 (28,6%).
При планировании летнего наступления 1942 г. вермахт очень надеялся на реализацию плана «Кавказ», согласно которому ожидалось, что народы Северного Кавказа окажут содействие немецким войскам. В ходе осуществления этого плана германскими спецслужбами неоднократно производилась заброска десантов и диверсионных отрядов, в задачу которых входила и вербовка местного населения. В течение 1942 г. активность этих отрядов была очень высокой. Однако массового перехода народов Северного Кавказа на сторону противника не произошло. Это признавало и немецкое командование. К началу 1943 г. Северный Кавказ был в основном освобожден от оккупантов. Между тем страх высшего советского руководства перед самой возможностью измены в тылу достиг такой степени, что во второй половине 1943 г. начали разрабатываться детальные планы депортации ряда кавказских народов.
