Когда началась необъявленная война США против России. Когда натовские солдаты вторглись на нашу землю. Когда российская армия оказалась молниеносно сломленной и уничтоженной. Когда восемьдесят больших и малых городов на юге, в центральной России и на северо-западе оказались стерты с лица земли. Когда натовские наемники, победным маршем шагая по стране, сжигают дотла целые города и убивают всех мирных жителей России без разбору - женщин, стариков, детей. Когда наше правительство трусливо бежит за границу. Что сделаешь ты? Можно опустить руки - и погибнуть от пули врага. Можно сдаться на милость победителя, пойти в рабство или наняться в полицаи. А можно принять вызов - и ответить на агрессию партизанской войной. Про них не напишут газеты, их не покажут по телевизору и почетные похороны на орудийном лафете им тоже не грозят. Все, что они хотят, - это поквитаться с врагом, который равнодушно сеет смерть на их родной земле.
Россия. Отрезок федеральной транзитной магистрали М–53 (Новосибирск — Кемерово — Красноярск — Иркутск), удаление около 70 км, от ближайшего населённого пункта 22 июля 2011 года 04.49 по местному времени. Старший смены группы сопровождения грузоперевозок Антон Варламов. Сотрудник иркутского ЧОП «Булат». Охрана и сопровождение грузовой колонны.
Ночной перегон по покрытой трещинами старой объездной дороге, это вообще удовольствие ниже среднего. Обычно, на ночь мы останавливаемся в каком–нибудь клоповнике или съезжаем с дороги, чтобы разбить лагерь. По последние пару лет это стало невозможно: фирма — грузоперевозчик ставит жёсткие условия по срокам, поэтому экономится каждая секунда, на счету каждый пройденный километр. Наша колонна, это три большегрузные фуры, больше напоминающие корабли средних размеров, да одна машина сопровождения — мой боевой «жигуль», раскрашенный в бело–красно–чёрные цвета охранного агентства. Кризис, разразившийся два с половиной года назад, сильно подкосил всех, кто хоть что–то делал. А когда одно за другим стали закрываться предприятия, фирмы и фирмочки, охранять тоже стало нечего. Закрылись, с перерывом в пару месяцев, сразу два ЧОПа в которых я работал, пока не получилось наняться в «Булат». Контора эта славилась тем, что её основали бывшие менты, державшие большинство крупных подрядов на железной дороге и автомобильные грузоперевозки по области. Но и им приходилось кисло: за последние три месяца штат сотрудников на треть сократили и мы, выезжавшие на сопровождение грузов нормальной бригадой из восьми человек, теперь вынуждены работать вчетвером. Но работа есть работа, даже если внутренне понимаешь, что рисковать за жалкие пятнадцать — двадцать тысяч плюс премиальные, это стрёмно. Мне выпало ехать во главе каравана, да ещё в одиночку освещая изобилующую ямами колею жидким светом фар служебной «пятёрки». С картой в одной руке и рвущейся баранкой руля в другой, я вёл колонну. Изредка приходится останавливаться, чтобы по рации подбодрить водил трёх трейлеров едущих следом в отдалении. Народ матерился, но ехал следом, поскольку это был единственный способ миновать затор на основной магистрали, образовавшийся из–за крупной аварии. Открытый тягач, везущий подержанные «японки» в Новосибирск не рассчитал скорость и в попытке обогнать какую–то легковушку перевернулся, перегородив всю трассу. То, что скоро образуется настоящий затор и надо искать объезд, в голову быстро пришло только мне. Быстро доложив диспетчеру об изменении маршрута, я дал команд нашему маленькому каравану съезжать с трассы сначала на небольшой отрезок грунтовки, ведущий в какой–то посёлок километрах в сорока на юго–запад. Водилы стали возмущаться, но Мишка Овчинников или просто Михась для друзей, быстро угомонил шоферской профсоюз и мы строем двинулись в объезд.
«Пятёрку» тряхнуло на ухабе, выровняв руль и снова сверившись с картой, я наконец–то вырулил на криво заасфальтированный съезд, снова выходящий на основную трассу. Водители приветствовали появление ровной дороги одобрительными гудками, словно это не они пару часов назад материли меня на чём свет стоит. Михась сообщил по рации, что из графика выбиваемся часов на десять–двенадцать. Что тут остаётся делать? Значит, идём без заезда в кемпинг, чтобы нагнать время. Тоже ничего особенного, такое бывает очень часто, я уже лет пять как привык. Снова затрещала рация:
— Я «полста пятый», у замыкающего ситуация, требует отработки по одиннадцатому, «полста первый» как принял?
Чёрт! Это Андрей Ильинский, наш самый молодой артельщик, всё ещё шпарит по кодовой таблице и слишком легко верит водилам. Эти хитрые граждане уже просекли что остановки на пожрать не будет, вот и просемафорили в «хвост», чтобы тот «сломался». И может быть даже поломка настоящая, водители у нас просто виртуозы и могут ездить даже на трёхколёсной телеге без мотора, но все мы люди. А водителю платят не только за доставку груза, а ещё и за километраж, поэтому так и так он свой оклад получает, торопиться им некогда. Да и устали люди: третьи сутки идём с минимальным лимитом на отдых. Даже отлить случается в бутылку, чтобы не выбиваться из графика. Я, лично, усталость уже который год не замечаю, работа даёт возможность просто позволить жизни идти своим чередом. Мелкие и средней серьёзности проблемы, словно снежинки на сильном ветру — пролетают мимо, их некогда замечать. Сделав суровый голос, беру микрофон с пассажирского сидения и отжав тангенту уже в который раз начинаю перебранку: