В дальнейшем не происходило ничего неожиданного. Бруно, который обычно готовил для себя сам, вообще не покидал своей квартиры. Дважды его навещали братья, один раз — мистер Ринфилд и один раз — доктор Харпер. Больше к нему никто не заходил: все знали, что Бруно любит одиночество.
И только когда поезд прибыл в Нью-Йорк и встал на причал рядом с грузопассажирским судном, которое должно было доставить их в Геную, выбранную не столько из-за своего удобного географического положения, сколько потому, что это был один из немногих на Средиземном море портов, имевших оборудование для выгрузки пассажирских вагонов и платформ, — только тогда Бруно вышел из вагона. Все еще продолжал идти дождь. Почти сразу же Бруно столкнулся с Марией. Одетая в темно-синие брюки и просторную желтую непромокаемую куртку, девушка выглядела очень несчастной. Она бросила на артиста самый сердитый взгляд, на который только была способна, и тут же со свойственной ей прямотой перешла к главному:
— Вы не слишком общительны, верно?
— Прошу меня извинить. Но вы ведь знали, где я.
— Мне нечего было вам сообщить, — сказала Мария и довольно непоследовательно добавила: — Вы тоже знали, где я.
— Я нахожу телефонные будки слишком тесными.
— Вы могли бы пригласить меня к себе. Я не забыла о том, что мы должны поддерживать особые отношения, но не в моих привычках открыто преследовать мужчин.
— И не нужно. — Бруно улыбнулся, чтобы его следующие слова не показались обидными: — Или вы предпочитаете делать это скрытно?
— Боже, как остроумно! И вам не стыдно!
— С чего бы это?
— Из-за того, что вы бессовестно пренебрегли мной.
— Мне ужасно стыдно!
— Тогда пригласите меня поужинать сегодня вечером.
— Это телепатия, Мария. Вы просто читаете мои мысли.
Мария недоверчиво посмотрела на Бруно и отправилась переодеваться.
По пути в симпатичный итальянский ресторанчик, который выбрала Мария, молодые люди трижды меняли такси. Когда они уселись за столик, Бруно поинтересовался:
— Неужели это было так уж необходимо? Я имею в виду такси.
— Не знаю. Я просто выполняю приказ.
— Зачем мы сюда приехали? Вы очень соскучились по мне?
— У меня есть для вас инструкции.
— Как, мы приехали сюда не ради моих прекрасных глаз?
Мария улыбнулась и покачала головой. Бруно вздохнул:
— Вы меня не убедили. Что за инструкции?
— Боюсь, вы решите, что я могла бы прошептать их вам на ушко в темном уголке причала.
— Приятная перспектива, но только не сегодня вечером.
— Почему?
— Идет дождь.
— А как же романтика?
— Мне ее и здесь хватает. Очень милый ресторан. — Бруно внимательно взглянул на девушку, на ее голубое бархатное платье и меховую накидку, слишком роскошную для секретарши, на капли дождя в ее блестящих темных волосах. — К тому же в темноте я не смог бы вас разглядеть, а здесь могу. Вы действительно очень красивы. Что за инструкции?
— Что? — Девушка на мгновение растерялась, сбитая с толку внезапным поворотом разговора, потом сжала губы в притворной ярости. — Мы отплываем завтра в одиннадцать утра. В шесть вечера, пожалуйста, будьте у себя в каюте. К вам зайдет эконом, чтобы обсудить с вами вопросы, связанные с размещением, или что-нибудь в этом роде. Этот человек действительно эконом, но не только. На самом деле он должен убедиться, что в вашей каюте нет подслушивающих устройств.
Бруно ничего не ответил.
— Вы забыли сказать что-нибудь насчет мелодрамы.
— Потому что это бесполезно, — устало заметил Бруно. — Ну зачем кому-то понадобится устанавливать жучки в моей каюте? Меня ведь никто не подозревает. Но меня обязательно станут подозревать, если вы и Харпер будете продолжать эти идиотские игры в рыцарей плаща и кинжала. Почему в кабинете Ринфилда оказались жучки? Зачем послали двух парней искать жучки в моей квартире в поезде? И к чему новая проверка? Не многовато ли народу беспокоится о том, чтобы меня не подслушали? И так уже бог знает сколько людей считают, что я не тот, за кого себя выдаю. Вокруг меня слишком много суеты. Мне это очень не нравится.
— Не стоит так огорчаться.
— Разве? Это вам так кажется. И пожалуйста, не утешайте меня.
— Послушайте, Бруно, я всего лишь связная. Действительно, нет никаких оснований подозревать вас. Но нам придется противостоять чрезвычайно опытной и подозрительной тайной полиции, которая не оставит без внимания ни малейшей вероятности. В конце концов, интересующие нас документы находятся в Крау. Мы направляемся в Крау. Вы родились в Крау. И они знают, что у вас есть очень серьезный мотив — месть. Они убили вашу жену…
— Замолчите!
Мария сжалась, испуганная холодной яростью, прозвучавшей в голосе Бруно.
— Шесть с половиной лет никто не осмеливался говорить со мною о ней. Еше раз потревожите память моей умершей жены — и я все брошу и развалю операцию. Объясняйте потом своему драгоценному шефу, что ваша неловкость и бестактность, ваше неуважение к чувствам других людей, ваша невероятная бесчувственность погубили дело. Вы меня поняли?
— Поняла.
Мария была очень бледна, она в ужасе пыталась понять, насколько велик ее промах. Девушка осторожно облизала губы.
