— Мы поспешили в Бразилию. Нашли там три лучших частных детективных агентства: в Рио, Сан-Паулу и Ресифи, это на северо-востоке. Мы имели возможность нанять на свои деньги самых высококачественных специалистов. Мы создали оперативную группу и целую неделю готовили ее в Сан-Паулу. А потом выслушали всех ее членов. Они представили дело так, будто бежавший из Америки Патрик разыскивается за убийство дочери весьма состоятельных родителей, предложивших хорошую награду за информацию о его местонахождении. Нас это устраивало. Убийца ребенка должен был, безусловно, вызвать больше негодования, нежели человек, обокравший юридическую фирму. Мы пошли по школам, где преподавали португальский, размахивали фотографиями Лэнигана и предлагали наличные. В приличных заведениях дверь перед нами захлопывали. Кое-кто с интересом смотрел снимки, но помочь ничем не мог. К этому времени мы уже научились уважать Лэнигана и не считали, что он будет учить язык там, где ведут какие-либо записи и отвечают на вопросы посторонних. Поэтому нам пришлось обратиться и к частным учителям, а их в Бразилии не менее миллиона. Тоскливая работа.
— Вы сразу начинали с того, что предлагали деньги?
— Мы делали то, что рекомендовали наши бразильские агенты. А они настаивали на том, чтобы показать снимки, рассказать жуткую историю убийства девочки и посмотреть, как на это будут реагировать. В случае малейшей заинтересованности мы осторожно намекали на вознаграждение.
— И были заинтересованные?
— Крайне мало. Но денег мы никому не платили, я имею в виду учителей.
— А другим?
Глядя прямо перед собой на чистый лист бумаги, Стефано кивнул.
— В апреле девяносто четвертого мы нашли в Рио хирурга, занимавшегося пластическими операциями, который попросил оставить ему фотографии. Он продержал их у себя около месяца и в конце концов убедил нас в том, что работал над лицом Лэнигана. Были у него и собственные снимки до и после операции. Расписал все как по нотам, и мы согласились заплатить четверть миллиона долларов за всю его папку.
— Что вы нашли в ней?
— Снимки нашего приятеля до и после операции. Это было странно, поскольку Лэниган отказывался фотографироваться. Он не желал оставлять следов и платил наличными. Имени своего не назвал, представился бизнесменом из Канады и сказал, что просто хочет выглядеть моложе. Хирург только это от него и слышал. Естественно, у него возникли кое-какие подозрения, и он установил скрытую камеру. Вот как появились фотографии.
— Мы сможем их увидеть?
— Конечно.
Адвокат сделал движение — и на стол перед Андерхиллом лег конверт. Тот вскрыл его и бросил взгляд на снимки.
— Как вы нашли хирурга?
— Проверяя школы и частных преподавателей, мы не забывали и о других профессионалах: изготовителях поддельных документов, хирургах, импортерах.
— Импортерах?
— Да, по-португальски они называются иначе, импортеры — это весьма условный перевод. Есть некие мастера, которые могут ввезти вас в Бразилию и попросту растворить в стране: новые имена, новые документы, предоставить лучшие убежища, где можно комфортно жить. Это узкий и замкнутый круг лиц. Нам не повезло с изготовителями документов: они наотрез отказывались говорить о своих клиентах. Это не шло на пользу их делу.
— С докторами было иначе?
— Они тоже молчали, но одного хирурга мы наняли в качестве консультанта, он-то и дал нам фамилии коллег, работавших с теми, кто предпочитал не называть имен. Вот так мы и вышли на этого парня в Рио.
— Через два с лишним года после того, как пропал Лэниган.
— Это правда.
— Что еще вы сделали за это время?
— Потратили уйму денег. Постучали в сотни дверей. Отследили десятки никуда не ведших нитей. Я уже говорил: Бразилия — большая страна.
— Сколько человек на вас там работали?
— Помню, что платил шестидесяти агентам. Слава Богу, они не так дороги, как в Штатах.
Если судья хотел пиццы, то ему приносили ее от Хьюго, из старого бистро, принадлежавшего семейству на Дивижн-стрит и расположенного довольно далеко от разбросанных вдоль побережья ресторанчиков быстрого обслуживания. Едва они с Патриком вернулись в палату, как охранник внес туда коробку. Аромат пиццы Патрик почувствовал, когда парень вышел из лифта. Сидя на кровати, судья раскрыл коробку, и палату наполнил божественный аромат маслин, грибов, итальянских колбасок, зеленого перца и шести сортов сыра.
Сколько раз Патрик ел эту пиццу у Хьюго до побега! Не отказался бы и от кусочка сейчас. В жизни дома есть все же и некоторые преимущества.
— Ты выглядишь дьявольски проголодавшимся. Бери, — сказал Карл.
Патрик молча проглотил первый кусочек и протянул руку за вторым.
— Как ты умудрился настолько отощать? — спросил Карл с набитым ртом.
— А пива мы выпить не можем?
— Нет. Извини. Не забывай, ты все-таки в тюрьме.
— Все зависит от мозга. Достаточно принять решение. Неожиданно у меня появилось немало причин, чтобы похудеть.
— Сколько ты весил?
— В пятницу перед исчезновением девяносто восемь килограммов. За первые шесть недель потерял девятнадцать. Сейчас вешу шестьдесят четыре.
— Ты похож на военнопленного. Ешь.
— Спасибо.
