…Начальная школа им. Ушинского, куда держал путь Митька, была известна ему давно и преотлично. Ещё с той зимы, когда Боря учил его читать. В хорошую погоду Митька, держа Борю за руку, шагал с ним в эту школу. За плечами у Митьки горбатился Борин ранец. Если не тяжёлый был, не полностью набитый учебниками. Когда же Боря сам нёс ранец – Митьке давал чернильницу-непроливашку, закутанную в тёплый, стянутый сверху верёвочкой, мешочек. И хотя чернильница называлась «непроливашкой», Митька нёс её не раскачивая и не болтая, держа руку чуть впереди себя.
У дверей в свой класс Боря принимал чернильницу, благодарил Митю и говорил, чтобы тот шёл теперь домой. Митькины глаза сразу наполнялись слезами. «Ну, опять!» – Боря возводил взгляд к потолку. «Ведь договорились!.. Ну, хорошо, хорошо, не плачь! Но только один урок! Только один! Слышишь?» Митька кивал: он слышит. Тут же радостно плескался звонок, ребятишки с шумом кидались из коридора в класс, и Боря, подхваченный ими как наводнением, крутил головой, пытаясь что-то ещё сказать Митьке, но дверь захлопывалась. А по коридору уже шли учителя. К Бориному классу подходила высокая красивая учительница с длинной чёрной косой. Останавливалась. С улыбкой смотрела на Митьку. Митька опускал голову. В руках у него была шапка и рукавички-мохнашки. Учительница гладила Митькину стриженую голову и уходила в класс. Потом уборщица, тётя Зина, выносила табуретку: «Садись, Митя!»
В расстёгнутом полушубке сидел Митька в середине коридора и, скосолапив ноги в катанках под табуретку, дымно парился в солнце, которое ласково заступило ему на спину из окна. С катанок на пол стаивал снег. А справа и слева из полуоткрытых дверей классов, как из дрессированных ульев, летело солнечно, сильно:
…Ма-ша лю-бит ка-шу!..
…пятью пять – двадцать пять!
пятью шесть – три-идцать!..
Блаженно улыбаясь, Митька шептал себе: «Это школа…»
…В учительской за столом сидела совсем незнакомая Митьке тётенька. Она что-то быстро писала длинной ученической ручкой. «А где же учительницы!» – подумал было Митька, но тут же уставился на ручку тётеньки, на перо. Перо шустрым сверчком бегало и пело на бумагу… Ловко! Так даже Боря не смог бы, наверное…
Тётенька вздрогнула:
– Фу ты! Как напугал!.. Чего тебе?
Митька бодро поздоровался и сказал, что пришёл записываться в школу. В первый класс.
– Так… – удивлённо разглядывала его тётенька. – И сколько же тебе лет?
– Мне сейчас шесть, но скоро будет семь. У меня и метрики есть, тётенька! – Митька поставил атлас к ноге, расстегнул капитанку. Протянул тётеньке метрики. Снова взял атлас под мышку.
Тётенька повертела в руках метрики и, не найдя ни на одной из их сторон того, чего искала, протянула Митьке обратно, сказав, что рано. Не дорос. На следующий год.
– Тётенька, я… – Митька хотел сказать, что он уже и…
– На следующий год! – строго посмотрела тётенька. – Иди!
Митька пошёл.
– Стой!.. Что это у тебя?..
– Это атлас, атлас! – кинулся назад к столу Митька. – Географический! Мне Боря его подарил! Насовсем!
– Он не нужен будет тебе. До пятого класса…
– Это же интересно, интересно, тётенька! Вот смотрите, смотрите, это Австралия, а тут уже Новая Зеландия, а это…
– Не надо! Не показывай! – нахмурилась тётенька. – Иди домой. Придёшь через год… Иди, иди! – видя, что Митька стоит, заотмахивала она ему.
– Это же интересно… тётенька…
Как вышел из школы – Митька не помнил.
Наткнулась на него во дворе Оксана Тарасовна, бывшая Борина учительница. Спросила, что он тут делает…
– Да что с тобой?!
– Не при-и-иняли!! – отчаяньем и тоской прорвалось из Митьки.
У Оксаны Тарасовны сузились тёмные глаза. Постояла. Решительно закинула косу на спину и, схватив Митьку за руку, потащила за собой.
Митька стоял со своим атласом в учительской и ковырял ногтем краску на двери. От стола смазанно доносились тихие слова: «…я не знаю, Оксана Тарасовна, какая до меня была завуч, но у меня порядок будет!..» – «…но, Мария Ивановна… два года ходит, читает, считает…» – «… распоряжение гороно, только 37‑ой год… школа переполнена… своих в Ленинку… Игорь Николаевич…» – «…так знает, знает Игорь Николаевич!.. ещё весной!..» – «…под вашу ответственность… под вашу… я умываю…»
И вот, наконец, Митька был подозван к столу, и Оксана Тарасовна, взяв у него метрики, светло и торжественно объявила ему, что он принят в первый класс «Б» и пусть завтра приведёт в школу маму или дедушку.
Митька бросился было к двери, но Оксана Тарасовна со смехом остановила его и попросила прочесть им какое-нибудь стихотворение. На прощанье.
– Какое? Я много знаю…
– Ну… самое любимое. Атлас пока можешь положить.
– Не-е, с атласом лучше, Оксана Тарасовна. – Митька откашлялся и начал.
