В мае 1908 года он ступил на палубу «Марии», как переименовали «Хасперус», в должности капитана. «Мария» предназначалась для черноморского флота как парусно-учебное судно. Дмитрий Афанасьевич влюбился в него сразу же. Как легко, плавно, без всплесков резало оно воду, как слушалось руля, как шло к ветру и уваливалось под ветер, как делало повороты! А ведь «Мария» носила в то время не больше двух третей своей нормальной парусности! Дело в том, что реи на бизань-мачте пришли в негодность, их сняли, сняли также и брам-реи, а нижние и верхние брамсели сшили в один общий парус. И все равно даже при такой переделке, при легких черноморских ветрах, не превышающих трех баллов, «Мария» шла в полветра по шести узлов! Сорок человек экипажа и сто десять практикантов несла она на борту.
Плавание обычно шло по такому маршруту: Севастополь — Геленджик — Феодосия — Евпатория — Одесса — Севастополь.
Курортники любовались парусником, который неожиданно, как сказка, появлялся из утреннего тумана и, подобно призраку, опять уходил в предвечернюю мглу. Иногда «Мария» подолгу стояла на внешнем рейде Феодосии или Евпатории. На борту шли учения. Будущие штурманы и капитаны осваивали лоцию, навигацию, учились работать с парусами. В задачу не входило ставить рекорды скорости, но в открытом море Дмитрий Афанасьевич несколько раз форсировал все паруса, вплоть до лиселей. Хотелось увидеть клипер во всей красе. И сестра знаменитых «стригунов» даже в подштопанном и перелицованном платье оставалась принцессой — при полном четырехбалльном норд-осте она летела по одиннадцать — двенадцать узлов, играючи обходя попутные пароходы. В такие минуты Дмитрий воображал себя капитаном «Ариеля» Кэем или капитаном «Тайпинга» Мак-Киноном[40] и видел перед собою не бутылочно-зеленую воду Черного моря, а серые валы Атлантики или шипящие волны Индийского океана. Вечерами, в свободные минуты, у себя в каюте он писал стихи:
?? ?? ??
?? ?? ??
Странно. Жизнь разделялась на шестилетия. Шесть лет на Каспии. Шесть лет на дальневосточных реках. Шесть лет — помощник начальника порта. И «Мария Николаевна» — тоже шесть лет.
Первая мировая война застала его в Японии, в Нагасаки.
Он был морским агентом Добровольного флота.
Дальний Восток имел тогда небольшие морские силы. Назревала война с Японией. Нужны были корабли для перевозки гражданских и военных грузов. Но денег в казне почти не было. И царское правительство решило объявить всероссийскую добровольную подписку для сбора средств на покупку нескольких больших пароходов, которые в случае войны легко можно было вооружить. Так возник комитет Добровольного флота.
Деньги собрали. Комитет приобрел в Германии четыре быстроходных океанских парохода: «Москва», «Петербург», «Россия» и «Нижний Новгород».
В мирное время этот флот должен был поддерживать регулярное почтово-пассажирское сообщение между Одессой и Владивостоком и перевозить срочные и военные грузы. На обратных рейсах корабли грузились чаем в Китае. Во время войны эти «купцы» превращались в крейсеры и должны были вредить неприятелю на главных морских путях, Так планировало военно-морское министерство.
Но грянула русско-японская война, и бесталанные царские генералы обанкротились. Боевые качества Доброфлота оказались мизерными. Из ведения военного министерства флот перешел в ведение министерства торговли. Купцы были заинтересованы в дальневосточных линиях. Они охотно субсидировали флот. Ко времени мировой войны число русских пароходов на Дальнем Востоке перевалило за сорок, а перед Великой Октябрьской революцией Доброфлот насчитывал около шестидесяти судов.
В конце января 1920 года партизаны и восставшие рабочие свергли во Владивостоке власть ставленника Колчака Розанова. Заправилы Доброфлота бежали в Японию. Там они под покровительством императорского правительства начали захватывать «добровольцев», приходивших в японские порты. Нужно было спасать флот для молодой Советской Республики. Временное красное правительство предлржило всем работникам Добровольного флота и судовым командам, оставшимся верным революции, избрать на общем собрании управляющего. Выбор пал на Дмитрия Афанасьевича Лухманова.
Он сразу же сделал первый шаг — отказался от подчинения правлению флота, сбежавшему в Японию.
