Мореходы обратили внимание, что зинджи не выглядят страдающими от лихорадки. Это был красивый народ с приятным коричневым цветом кожи и длинными курчавыми локонами, очень темными, у некоторых с проседью. Черты лица - типично африканские: толстые, но аккуратные губы, слегка приплюснутый нос, красиво выступающие скулы, большие, похожие на финикийские, глаза. Мужчины носили кожаные передники, браслеты на руках, причем в небольшом числе. В мочках ушей - куски полированного красного дерева, яркие перья попугаев, медные, грубо отлитые серьги из камня, меди, железного дерева. Опытные в торговле хананеи сразу отметили, что ни золота, ни серебра зинджи не имеют, это несказанно огорчило многих из них.
Со стороны леса неожиданно появился многочисленный отряд чернокожих воинов в леопардовых шкурах. Они были вооружены копьями и большими прямоугольными щитами, выглядели вблизи довольно внушительно - как на подбор высокорослые, мускулистые. У многих руки от плеч до кистей были покрыты ужасными рубцами - татуировкой с выворачиванием надрезанных тканей.
- А это, видимо, истинные хозяева реки, - сказал адмирал и не ошибся.
"Леопарды" бесцеремонно растолкали жителей деревни и гортанными голосами стали что-то требовать от финикиян. Пастухи с пустыми корзинами и кувшинами отошли в сторону.
Альбатрос понимал, что измученнные и полубольные мореходы не смогут одолеть "леопардов", и решил удовлетворит их притязания. "Леопарды" требовали, как выяснилось, в качестве дани, контрибуции, налога, пошлины (и кто их знает, как они называли это на самом деле) мечи, паруса и жаровни финикиян. Увидев бронзовое изваяние рогатого Мелькарта, один из "леопардов" указал и на него. Ораз показал ему кулак. Понятный всем народам жест так оскорбил "леопарда", что он тут же забыл о бронзовом идоле и схватился за копье. Адмирал поспешил предотвратить схватку, отдав из все, что требовали, кроме парусов. Тяжело нагруженные "леопарды" удалились с видом победителей.
- Мы найдем способ забрать все назад, - уверенно обещал адмирал, и никто не сомневался в его словах. Еще не было случая, чтобы хананей остался в убытке.
Вскоре на берегу светлой речушки выросла бревенчатая крепость финикиян, окруженная частоколом и глубокой канавой, наполнить которую предоставили ливням.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. СЕРДЦЕ ЛИВИИ
44. ПРАЗДНИК СЕВА
Ораз взобрался на плоскую крышу крепости и пропел длиннющую балладу благостному богу Рахуму, небесному пахарю и сеятелю. Каждый раз, когда жрец фальшивил, Саркатр в толпе мореходов болезненно морщился. Жреца хананеев боги заметно обделили музыкальным слухом. Но обряд продолжался. С последними стихами баллады на поляну перед воротами вышел Эред. К его натуральной бороде прицепили искусственную из пакли, выкрашенную в синий цвет. Гигант изображал бога Алейона, владыку дождей и гроз. Навстречу ему вперевалку выбрался из толпы тщедушный Анад со страшной маской вепря на лице: он играл роль бога засухи и смерти, свирепого Мота.
Все пастушеское племя собралось у крепости финикиян. Явно несправедливый подбор противников глубоко возмутил неискушенных в действах ливийцев. Они громкими возгласами поддерживали бога зла, и Ораз глубокомысленно заключил, что они греховны от рождения.
Но тощий Мот ловко расправился с могучим Алейоном: от слабого удара синебородый гигант вдруг картинно зашатался и рухнул, как подмытый паводком глинобитный забор. Негры разразились торжествующими криками. Впрочем, чернокожим красавицам совсем не хотелось, чтобы такой могучий муж вдруг умер. Женщины изъявили желание подкрепить силы павшего кувшином крепкого пива и очень обиделись, когда мореходы не пустили их на поляну.
По сигналу жреца грянул хор плакальщиков. Мореходы завывали старательно, на все голоса, имитируя женский плач. Так обычно оплакивался павший бог в мистериях в финикийских общинах.
Жгучие слезы и пущенные по ветру клочья бород воскресили Алейона. Звонко загремел бронзовый щит, имитируя удары грома. Благостный бог взял под мышку бога зла и начал "откручивать" ему голову. Неслыханная жестокость синебородого ужаснула пастухов.
Наконец Мот упал в траву бездыханный, и мореходы дружно спели гимн, прославляющий всех благостных богов, богов здоровья, богатства и сытости, взвалили на плечи сохи, кожаные мехи с зерном и двинулись на заранее размеченные участки.
Ораз впрягся в соху, адмирал взялся за ручку, и они провели первую борозду на расчищенной от кустарников и пней поляне.
Финикияне начали пахоту. Ораз, путаясь в мантии, ходил по полям, бормотал заклинания и сжигал куски магического корня.
Астарт работал в паре с Мекалом. Неподалеку от них шумно пыхтел Фага, волоча за собой и соху и Саркатра.
- Лучше всякого быка, - восхищался музыкант.
- Абибал попробовал запрячь ливийского бычка! - крикнул Агенор, он, нажимая на рукоять сохи, шагал вслед за Эредом. - Так неизвестно, кто больше пострадал - бык или Абибал!
Мореходы засмеялись.
- Ахтой обоих поставил на ноги. - Эред остановился и вытер пот с лица. - Болтун до сих пор рассказывает, как Ахтой перенес ему глаза на живот, а затем обратно.
